Чудесное превращение

— Ты все подстроил. Я была тебе нужна, и ты нашел, за какиениточки потянуть, чтобы все вышло по-твоему. Ты…

— Да, ты была мне нужна! Ты по-прежнему мне нужна! Я на все былготов, чтобы ты вышла за меня!

— А если бы тебе захотелось, чтобы я не работала? Ты сновакому-нибудь позвонил бы, с кем-то поговорил и все устроил бы так,чтобы я целыми днями сидела дома, и услаждала своегоповелителя?

— Неужели ты думаешь, что я на это способен? — Родриго былпотрясен.

— Не знаю, теперь я уже ничего не знаю. Я совершила ошибку, откоторой столько раз сама себя предостерегала! И даже теперь япозволила тебе дать объяснения, но они ничего не объясняют.Кончита, по твоим словам, просто хочет отомстить. И все-таки,оказывается, она говорила правду: ты действительно бросил Мартину уалтаря. И вы действительно с ней близки, это не отношения междубратом и сестрой, вы…

— Что? Что ты замолчала? Хочешь сказать, что между нами что-тобыло?

— А что случилось той ночью, когда ты был в отъезде. Ты позвонилей, и она сказала, что вы сможете побыть наедине.

Он молчал. Мэри тоже ничего не говорила. Она вдруг поняла, чтоименно теперь совершила ту самую ошибку, которой так боялась. Онананесла Родриго удар, от которого он не оправится. Это было виднопо его лицу, по тому, как он опустил взгляд. Он постарел прямо наглазах, как человек, который поставил крест на своей мечте. Значит,он отказался от нее, от своей любви, от той надежды, которая еще унего теплилась?

Наконец он проговорил:

— Если ты думаешь обо мне такое… если ты решила, что я спал сженой своего брата… тогда как ты могла вообще пойти со мной калтарю?

— Я надеялась, что у нас будет возможность поговорить, всевыяснить…

— Поговорить? О чем? Как я предал своего брата? Да уж,представляю, как ты ко мне относишься! Как я тебе отвратителен! —Он печально усмехнулся. — Что мы можем сказать друг другу, если всетак, как ты думаешь?

— Ничего, — ответила она.

Он мрачно смотрел на нее.

— Ты так и не поняла, как я тебя люблю. Все произошло сразу, этобыло как удар молнии. Но я не мог тебе ни в чем признаться: ты жененавидела Родриго Алькасара. И я попытался стать тебе другом,потому что не мог без тебя. Я только о тебе и думал, на работе, наотдыхе, всегда. Мне необходимо было общаться с тобой. — Родригоопустил голову и вцепился рукой в волосы. — Когда мне нужно былоуезжать из Англии, я чуть с ума не сходил. Мысль о том, что тыостанешься с Максом, приводила меня в бешенство. Я так ревновал,так завидовал ему! Хотел умолять тебя, чтобы ты не выходила за негозамуж, потому что я обожаю тебя, потому что ты принадлежишь мне,мне, и больше никому. Пусть тебе противно это слышать, но я испанеци думаю так, как мы всегда думали. Если ты выходишь за меня, тыпринадлежишь мне. Но если я твой муж, то я полностью принадлежутебе — и мое тело, и мои помыслы и чувства. Ты можешь делать сомной все, что захочешь. Ради тебя я готов на все, тебе стоит лишьпопросить. Если нужно, я брошусь в горящий костер, только бы тыбыла счастлива! Уж лучше бы ты попросила меня умереть, чем сказалато, что ты сказала.

Мэри стояла и смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.Она понимала, что он говорит совершенно искренне. И эти словапотрясли ее.

— Я любил тебя, — горько сказал Родриго, — больше, чем кого-либона всем белом свете. Я никого так не смогу полюбить. Но теперь,после того что ты сказала… Да, пожалуй, нам действительно лучшебыло бы никогда не встречаться.

Через приоткрытое окно раздался шум подъезжающих машин, в домепослышались возбужденные голоса, топот ног. Целая толпа ворвалась вее комнату.

— Неблагодарная! — гремел Фернандо Вальдес. — Как ты могла такпоступить?! — Он был вне себя от ярости и отчаяния. — И это моядочь! Моя дочь оказалась способна на такое, на глазах у всех!

Мэри попыталась оправдаться:

— Папа, я не хотела, чтобы все так получилось, я…

— Ты опозорила всю нашу семью! Нарушила обещание! Ты всех насобесчестила, меня, свою мать!..

— Не надо.

Родриго положил руку ему на плечо. Тот сразу же замолк ипопытался овладеть собой.

— Простите. Примите от меня извинения, не знаю уж, как проситьпрощения у семейства Алькасар. Мне так стыдно!

— Перестаньте. — От извинений папаши Вальдеса Родриго стало ещехуже. — Сегодня не случилось ничего, чего можно было бы стыдиться.Мария передумала, и это ее право. Со временем мы оба поймем, чтоона совершила верный поступок.

Мэри стояла в стороне, опустив голову. Она не знала куда деться— только не от стыда за то, что натворила, а от усталости. Еедушили слезы.

Родриго защищает ее, оправдывает перед остальными! Она знает егоблагородную натуру, но сегодня в церкви она совершила такое, что онвряд ли ей простит.

Впрочем, на ее отца заверения Родриго не подействовали. Онпо-прежнему рвал и метал.

— Не надо ее защищать, она этого не заслуживает! Бросить женихау самого алтаря! Разве можно простить такое предательство? Такоебесстыдство?

Родриго побледнел.

— Надеюсь, что можно, — сказал он. — Дело в том, что я самсовершил подобное. Бросил невесту у алтаря. И случилось это годназад в том же самом соборе.

Фернандо Вальдес покраснел.

— Ну, это совсем другое… — поспешно произнес он.

— Почему же? Это как раз одно и то же. Мне повезло: я получилпрощение. И не мне обвинять сейчас Марию. Я никому не позволюстыдить ее! У нее были веские причины совершить то, что онасовершила. — Он сглотнул. — Слишком веские. Именно я во всемвиноват.

Наступило молчание. Воспользовавшись этим, на место действияпробрался Карлос Оливера и, плюясь от раздражения, рявкнул:

— Ах ты драная курица! — Он смотрел на Мэри. — Ничего не поняла!Упустить такую возможность, это ж надо!

— Замолчи сейчас же, — сказал Родриго. Карлос проигнорировал егопредупреждение.

— Только о себе и думаешь, — продолжал он. — Ах, у меня чувства,переживания, ах, за этого выйду, а за этого нет! А о своей семье тыподумала? Подумала о том, что нанесла удар по всем нам!

— Ну хватит!

Родриго был бледен как смерть. В комнате воцарилосьмолчание.

— Замолчи! Тебе не о чем говорить с Марией. Не о чем, слышишь?Уж кому-кому, а тебе она не сделала ничего плохого, и я не позволюобижать ее!

— Ты?.. Ты?.. — От удивления Карлос не мог больше вымолвить нислова.

— Да, я.

— Да кто ты такой? — вырвалось у Карлоса.

Он рвался в бой. Хиль-Луис и Рикардо приблизились к ним: еще нехватает драки.

— Убирайся отсюда! — приказал Родриго. — Вон из моего дома, вониз Испании. Садись в самолет и проваливай. Тебя отвезут в аэропорти купят билет. Складывай свои вещички и убирайся, иначе я за себяне отвечаю.

Таким Мэри его еще не видела! Карлос был вне себя от злости, нов драку лезть не решился. Он скрипел зубами, втягивал ноздрямивоздух, будто бык перед началом корриды, а затем повернулся ибросился вон из комнаты.

За ним потянулись и остальные гости. Родриго огляделся. Вокругостались лишь члены его семьи.

— Я хотел бы поговорить с Марией. Наедине, если позволите.

Родным не хотелось уходить, но каждый понимал: Родриго и Мэридолжны сами решить свои проблемы. На прощание Клаудиа Алькасарподошла к Мэри и обняла ее, потом взглянула на сына, и тотулыбнулся в ответ.

— Спасибо, мама. Я знал, что ты на моей стороне. А теперь оставьнас, хорошо? Попроси только, чтобы нам принесли кофе.

— Я ничего не хочу, — заявила Мэри.

— Тебе нужно поесть, — твердо ответил он. — Черный кофе будеткак раз кстати.

Таким тоном он с ней еще никогда не разговаривал. Она удивленновоззрилась на него.

— Мэри, ради Бога, выслушай меня. Я говорю серьезно.

Казалось, перед ней прежний Родриго, тот, которого она знала. Нокак он говорит! Как старый, умудренный жизнью человек, так, будтоза час он превратился в ее дедушку.

Он усадил ее на кровать и устроился рядом.

— Нам нужно найти выход из создавшегося положения.