Страница 23 из 31
— Мария, что случилось? Ради Бога, открой, скажи мне, чтопроизошло?
Мэри молчала.
— Мэри! — Он принялся колотить в тяжелую дубовую дверь. —Умоляю, открой, ради всего святого!
— Не сейчас, — выдавила из себя она. — Мне нужно… — И замолчала.Она услышала удаляющиеся шаги и с облегчением вздохнула.
Но Мэри не долго радовалась. Родриго пробрался на террасу, и онабросилась к балконной двери, чтобы запереть ее. Она успелавовремя.
— Открой!
Замок едва держался.
— Открой дверь или я вышибу стекло!
Это была не пустая угроза. Мэри отперла дверь и, вся дрожа,впустила его.
На Родриго лица не было. Мэри заметила, как он пытается овладетьсобой после недавней вспышки гнева.
— Скажи, что произошло? — мягко спросил он. — Ты испугалась?
— Нет.
— Тогда что же?
— Я потеряла тебя. — Мэри была бледнее смерти.
— О чем ты говоришь?
— Ты не принадлежишь мне. Я тебя совсем не знаю. Как же я могулюбить тебя, как могу стать твоей женой?
— Ничего не понимаю!
— Скажи мне, какой ты?
— Ты сама знаешь. — Родриго был в отчаянии. — Ты сама знаешь,какой я, знаешь, как я тебя люблю.
— Нет, мне лишь казалось, что я тебя знаю. На самом деле это нетак. Твое место занял кто-то другой, какой-то незнакомец,скрывающий за улыбкой свою мерзкую натуру. Он улыбается и лжет,лжет всем вокруг, лжет тем, кого якобы любит. Потому что они длянего ничего не значат. Или скажешь, что все это неправда?
— Не понимаю, я не понимаю ни единого слова.
— Да? И в том, что произошло между тобой и Мартиной, ты тоженичего не понимаешь?
— Между мной и Мартиной ничего не было.
— Было! Вы даже собирались пожениться, разве нет? И у алтаря тыее бросил!
— Поэтому-то ты бросила сегодня меня и сбежала! — воскликнул он.— Для чего? Отомстить мне от имени всех женщин?
— Я не думала, что все так получится. Но взглянула на тебя ипоняла, что передо мной незнакомец. Я не знаю, чего от тебяожидать. Сколько раз я пыталась сказать тебе это накануне свадьбы,но у тебя и минутки свободной не нашлось!
— Все готовились к свадьбе — и ты и я. Сама знаешь, в последниедни начинается спешка и неразбериха.
— Но это произошло давно, — заметила Мэри. — Ты давным-давно мнемог обо всем рассказать.
— Да? Когда же? В первый же день нашего знакомства? После того,как ты, сама того не желая, облила меня грязью?
— Как я была права!
— Тогда все это не имело значения, как ты не можешь понять! Унас были чисто дружеские отношения. А потом… Ладно, согласен, ядолжен был улучить момент и все тебе рассказать, но я просто недумал об этом, потому что безумно люблю тебя. Разве это неоправдание?
— Тебе нет оправдания! Ты предал меня.
— Это неправда!
— Ты скрывал от меня то, что было известно всем вокруг, онипотешались надо мной, жалели несчастную дурочку, прибежавшую заженишком из Англии, словно ручная собачонка, наивную идиотку,которая ни о чем не догадывается. Конечно, на что мне былонадеяться! Ты же ведешь себя как настоящий испанец, истинныйкабальеро!
— Господи, прекрати, твои глупые предрассудки сводят меня сума!
— Вот оно что! Но я оказалась права. Пусть это предрассудки, ноты превзошел мои худшие опасения. Как же, конечно, кто я такая?Слабая беззащитная глупышка, от которой нужно скрывать правду!Женщина должна помнить свое место. Если мужчина о чем-то умолчал,стало быть, ей не следует об этом знать.
— Ладно, я согласен, я должен был рассказать тебе о том, чтопроизошло, но ведь это случилось так давно…
— Неужели? Прошел всего год, чуть больше.
— Но теперь-то все кончено!
Да, Родриго из тех, кто живет одним днем, в отчаянии сказаласебе Мэри. И ему все равно, когда что было: сто лет назад, годназад или только вчера. Что кончено, то кончено.
— Мы с Мартиной не были созданы друг для друга, — начал он.
— Но ты ее любил, иначе бы дело не дошло до свадьбы!
Родриго вцепился себе в волосы. Он никогда не умел анализироватьсвои чувства, никогда даже не пытался, ибо знал: все равно неполучится.
— Да, — проговорил он, — я думал, что люблю ее. Но яошибался.
— Надо же, как мило! Передумал в последний момент, оставилневесту стоять перед алтарем, сделал из нее посмешище!
— Мы не должны были устраивать свадьбу, мы с Мартиной не любилидруг друга по-настоящему и…
— Не любили? А я слышала совсем другое. По-моему, ты жуткожалел, что бросил ее, искал любой предлог, лишь бы побыть с нейнаедине.
— От кого ты это слышала? Кто наплел тебе такую чушь?
— Ваша горничная. Кончита. Помнишь такую? Она работала в доме иотлично все помнит. И в подробностях изложила мне, как Мартина вотсутствие своего мужа даже полетела за границу, чтобы встретитьсяс тобой.
— Кончита? Господи, а я-то все не мог понять, какая змея… —Родриго всплеснул руками. — Мартина уволила ее за воровство, вотона и решила ей отомстить! Как она, должно быть, смеялась,рассказывая тебе все это!
— Намекаешь, что это неправда? И ты не бросал Мартину уалтаря.
— Бросал, но до сих пор не нахожу себе из-за этого места. Мнестыдно, стыдно за то, что я сделал, и за то, что ничего тебе нерассказал. Но сейчас-то я могу объяснить…
— Не нужно объяснений, — остановила его Мэри. — Слишком поздно.Ты должен был сразу мне сказать, должен был предположить: а что,если я узнаю обо всем от кого-нибудь другого? Каково мне будет? Ноты не думал обо мне!
— Я только о тебе и думал. Не мог думать ни о чем, кроме тебя.Поэтому и не вспомнил о том, что было в прошлом. Мне казалось… — онопустил голову, — что наше чувство друг к другу настолько сильно,что вместе мы сможем преодолеть все невзгоды…
Мэри отвернулась: не хотела, чтобы он понял, как подействовалина нее его слова. Даже не слова, а та искренняя нежность, с которойон их произнес. Ну вот, подумала Мэри, он знает мою слабость,знает, как заставить меня расплакаться!
Он прижал ее к себе, она не сопротивлялась, но и неповорачивалась к нему.
— Ради Бога, выслушай, что я скажу. Я вел себя ужасно и теперьжутко жалею об этом. Но я никогда не обманывал тебя. Я люблю тебябольше всех на свете. Я никогда так не любил. Еще не поздновернуться в собор, нас обвенчают. Люди, конечно, немало подивятся,ну и пусть! Мы же любим друг друга…
— Прекрати! Хватит! — Она вырвалась из его объятий. — Тебе неудастся повернуть время вспять. Ты все твердишь о любви, но чегоона стоит, эта твоя любовь, если ее не хватает даже до свадьбы?Сколько продлится наш роман? Полгода? Семь месяцев? Год? А потом тынайдешь способ бросить меня так же, как бросил Мартину?
У Родриго потемнело лицо.
— Осторожно, не то ты пожалеешь о том, что говоришь.
— Да? С чего бы вдруг? Ты меня ударишь?
— Я не способен ударить женщину. Это ты бьешь меня своимисловами, говоришь такое, что не оставляет для нас двоих ни малейшейнадежды.
— Нет у меня больше никаких надежд. Я и так слишком много ошибокнаделала, но, к счастью, вовремя остановилась.
Он прикрыл ладонью ее рот.
— Не говори так, Мария. Надежда умирает последней.
— Значит, моя уже умерла. Я говорила тебе: меня зовут не Мария.Эта Мария — другая, та, которую нарисовал ты себе в своих мечтах.Глупышка, которой легко внушить всякую чушь. Да, я и впрямь веласебя не слишком умно. Надо же, как мило все устроилось! Правда всевремя была у меня перед глазами, а я ни о чем не догадывалась!
— Ты снова говоришь загадками.
— Признайся, скажи, глядя мне в глаза, что это ты позвонил Максуи надоумил его оставить меня в Испании, чтобы я занималась продажей«Паласио де Мадрид».
— При чем здесь?..
— Нет, ты скажи!
Он тяжело вздохнул.
— Да, я позвонил Максу, да, я сказал ему, что лучше тебя дляэтой задачи не найти. Но это действительно так! Иначе стал бы Макстебе доверять!
— Но ты сделал это не ради работы, тебе просто было нужно, чтобыя осталась в Испании, — это тебя вполне устраивало.
— Это так, но ты подбираешь такие выражения! Я и впрямь думал,что все отлично устроилось. Я знал, как важна для тебя твоя работа,твоя карьера. И после разговора с Максом ты смогла остаться здесь,заниматься любимым делом и стать моей женой! А ты говоришь так,будто это преступление!