Чудесное превращение

— Выпьем кофе? — предложил он наконец.

Они зашли в то кафе близ Гайд-парка, в котором были накануне.Официант принес заказ и удалился. Повисло напряженное молчание.Мэри вдруг поняла, что им обоим нечего сказать.

Когда они вышли из кафе, Родриго взял ее за руку и повел в парк.Вокруг лежал тонкий слой снега, деревья стояли голые, мрачные.

Куда мы идем? Мэри так и не задала этого вопроса. Она поняла:никуда. Это просто прогулка. Последняя возможность побыть вместеперед отъездом.

У нее было тяжело на сердце. Родриго взглянул на часы ипроизнес:

— Пожалуй, нам пора.

Они сели в такси и поехали в аэропорт. Сдав багаж, онзаметил:

— До отлета еще пятнадцать минут. Зайдем в бар?

Она кивнула. Родриго заказал ей соку, а себе взял коктейль. Онисидели и беседовали как люди, которым нечего друг другусказать.

— Все взял? — спросила она.

— Даже если и нет, что толку? Теперь уже поздно. По крайнеймере, билеты при мне, паспорт тоже, а это главное.

— Точно, — меланхолично согласилась она. Наступило молчание.

— У нас здесь холодно и мрачно, — проговорила Мэри. — В Испанииже зимы почти не бывает.

— Да, в Мадриде сейчас красиво.

— Значит, ты рад, что уезжаешь?

— Я соскучился по родным, шутка ли, несколько месяцев их невидел. Но тем, как все прошло в Англии, я доволен.

— И я тоже.

— У тебя, возможно, возникнут проблемы с родителями, когдастанет известно, что я уехал.

— Просто скажу: мы передумали. Они все равно ничего не смогутсделать. В любом случае, — улыбнулась она, — обещаю не раскрыватьим правды до тех пор, пока ты не будешь вне сферы досягаемости.

— Премного благодарен. Нет, серьезно, мне не хотелось бы, чтобыу тебя были неприятности.

— Обо мне не беспокойся.

— У вас еще этот Карлос Оливера крутится!

— Вот, оказывается, о ком ты думаешь! Не волнуйся, он,разумеется, снова будет строить из себя обиженного, но я найдуспособ дать ему понять, какого я о нем мнения. Ты же менязнаешь.

— Да уж, это точно.

И оба они мысленно вернулись в тот вечер, несколько месяцевназад, когда Мэри наговорила ему с три короба про мерзкого РодригоАлькасара, даже не подозревая, что объект ее ненависти сидит передней. А он не сопротивлялся.

Но проблема не в этом. Проблема в поцелуе. И не в том, что онипоцеловались на глазах у всего квартала, а в том, что никто из нихраньше не испытывал ничего подобного. Об этом, как ни старайся,забыть им не удастся.

— Может, они полюбят Макса, — сказал Родриго. — После того,разумеется, как смирятся с тем, что ты предпочла его мне.

Я предпочла Макса?.. Господи, зачем он так?

— После сдачи экзаменов я буду с Максом в тесном контакте. Дажераньше. Уже сегодня вечером мы вместе будем работать набанкете.

— Будь осторожна! На этих банкетах вечно шляются всякие мерзкиетипы.

— С Максом мне лопухнуться не грозит, — сухо произнесла она. —Он образец истинного джентльмена.

— А меня никто не обзывал истинным джентльменом. — Онулыбнулся.

Ну вот, опять эта улыбка, которая говорит, как сильно ей будетне хватать его оптимизма и жизнелюбия, того солнечного света,который он несет с собой.

Мэри взглянула на часы. Осталось семь минут до вылета.

— Главное, не позволяй родителям руководить твоей жизнью.Постарайся решать все сама.

— Без твоей помощи это будет трудновато, — в раздумье произнеслаМэри. — Здорово мы их облапошили, а?

— Это уж точно.

Снова молчание.

— Еще чего-нибудь выпьешь?

Она опять взглянула на часы. Пять минут.

— Закажи сок.

— Я и сам считаю, что тебе не нужно пить спиртного. А тозаблудишься тут в аэропорту и не поспеешь на встречу с Максом.

— Провожу тебя до накопителя, но ждать отлета не буду.

— Конечно, не надо. Я и не думал… Я же знаю, как ты занята.

— Ага.

— Вот и отлично.

Пауза.

— Что обо всем этом думает Макс? — спросил он.

— О чем «обо всем»?

— О тебе и обо мне. Мы ведь на этой неделе почти нерасставались.

— Вчера вечером он звонил, сказал, что рад: общаясь с тобой, яблюду интересы «Сент-Джонса».

— Вот оно что… — Родриго это явно не понравилось.

— Да. Здорово, что он так думает.

— Да? Вообще-то… да. Но знаешь, если бы я был на… если быдевушка, с которой я… Нет, ты права. Он молодец, не теряет головы.Все и впрямь отлично устроилось.

Принесли сок. До вылета оставалось четыре минуты. Мэричувствовала, что должна сказать ему что-то, сказать нечто важное.Еще чуть-чуть — и будет поздно. Но не решалась.

— Я верно записал твой телефон? — спросил он.

— Да. А я записала твой.

— Так не забывай звонить. Мы же добрые друзья.

— Это ты звони! Как только прилетишь, сразу же звякни!

Репродуктор гнусавым голосом пригласил пассажиров рейса «Лондон— Мадрид» занять свои места. Мэри отставила недопитый стакан иподнялась.

Они подошли к выходу и посмотрели друг на друга.

— Ну вот и все. Пока… — Он сделал паузу и добавил с хитройусмешкой: — Мария.

Она сложила пальцы в кулак и легонько треснула его по носу. Онрассмеялся, взял ее за руку, заставил разжать пальцы и коснулся ихгубами.

Тут он перестал смеяться, будто удивился чему-то. Мэри судорожнопыталась выдавить из себя какие-то слова, но ничего не получалось.В горле встал ком.

— До свидания, Мэри! Мне будет не хватать тебя.

— До свидания, — едва слышно ответила она.

Он похлопал ее по плечу, поцеловал в щеку и пошел к выходу. Онасмотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Мэри собиралась сразу же уехать, но после такого прощания нужнобыло взбодриться. Она вернулась в бар и заказала черный кофе. Минутдвадцать она просидела, не притронувшись к чашке. Затем очнулась отсвоих мыслей, поняла, что кофе остыл, и заказала еще. Выпив чашку,сказала себе: мне пора! Но уходить не хотелось. Она подошла когромному окну и взглянула на самолет, набиравший скорость. Наконецон взмыл вверх и исчез из виду.

Она проводила взглядом его сигнальные огни. По стеклу посыпалиськапли дождя, и Мэри перестала различать окружающие предметы. Лишькогда ей на ладонь капнула слеза, она поняла, что дождь здесь нипри чем.

4

Перелет из Лондона в Мадрид занимает несколько часов. Будь еговоля, Родриго из мадридского аэропорта направился бы прямо к себедомой и завалился бы спать. Но долг превыше всего.

К тому же он все равно далеко не сбежал бы: Рикардо и его женаМартина ждали его в аэропорту. Тяжело вздохнув, он сел в роскошныйлимузин, и они втроем (не считая водителя) покатили в роскошныйзападный квартал, в фамильный особняк Алькасаров.

— Ты себя неплохо проявил, — пробурчал Рикардо. — Совсемнеплохо. — В его устах это была наивысшая похвала.

— Я старался, — с притворной скромностью потупил взорРодриго.

— Родриго, сынок! — Радости его матери не было предела. Как жеиначе — ведь вернулся ее младший сын. — Расскажи, как ты провелвремя? — принялась расспрашивать она. — В Лондоне, должно быть,стоят жуткие морозы?

— Мама, что ты такое говоришь, — буркнул Рикардо. — Лондон же нена Северном полюсе.

— Ну, давай рассказывай, — не унималась мать. — О себе и одругих. Ты ведь познакомился с Марией?

Родриго нахмурился.

— Тут и рассказывать не о чем. Клянусь! Мы с ней простодрузья.

— Да? — Клаудиа Алькасар не поверила не единому слову. — Что жевы целовались с ней в первый же день? И не расставались ни на деньв последнюю неделю перед твоим отъездом? Очнись, сынок, я же твоямать, ты можешь мне довериться.

— Честное слово, мама, между нами ничего нет. У нас чистодружеские отношения. Нам вместе пришлось поработать, она помогаламне общаться с клиентами, делала записи. У нее отличный характер, имы быстро сдружились. Вот и все.

— А сеньора Вальдес излагала мне все совсем иначе.

— Сеньора Вальдес? Ты с ней говорила?

— Разумеется. Она сама позвонила мне.

— Господи! — Родриго не верил своим ушам, — Мэри была права.Сегодня об этом знает вся Солсбери-роуд, завтра весь Лондон, апослезавтра — весь мир.