Волки пустыни

— А если это был снайпер, пользующийся нашей винтовкой илиавтоматом. Ты же знаешь, есть у штурмовиков, участвовавших впланетарных штурмах, такой форс, носить, кроме своего пистолета,пистолет противника. Отличительная черта героя. Почему не можетбыть автомата.

— В обычном бою возможно, но на секретной базе, да ещештурмовик. Сомневаюсь. И снайпер ли? Три выстрела и все мимо.

— С чего это мимо. Все в цель. Может, хотели взятьживыми.

— Похоже на это, но что-то меня настораживает. Почему он неподстрелил Сирену?

— Подстрелил. Разбил ей шлем. Я спрашивал. Помнишь, онапришла без шлема, с шишкой на голове. Пришла в последний момент,когда мы уже отъезжали. Я ее едва вытащил из-под гусеницкомбайна.

— Здорово меня тогда контузило, даже не поинтересовался, адолжен был. Ладно, пошли дальше.

— Дальше все без накладок, по нашему сценарию. Забралисейф. Узнали, что два модуля работают в обе стороны и подсунуливерторогу полковника.

— Все так, но тебя с нами на горке не было, а там опятьнакладочка вышла.

— Ну прилетел генерал, начал топтерами утюжить. Я бы тожетак сделал, если бы имел воздушную поддержку.

— Опять правильно, но только топтеры полетели именно в тотсектор, где находились мы. А перед этим полковник указал пальцем внашу сторону. Почему?

— Может, вы себя как-то проявили. Наблюдатель сообщил одвижении в секторе, но без особой уверенности.

— Не было там никакого наблюдателя, а если и был, то сиделгораздо ниже и не мог нас видеть. Внизу у комбайна они вели себяочень пассивно. Больше, наверное, думали, что с ними будет заразгром базы, чем как нас поймать. А помнишь, как я прокололся,когда упустил контроль за штурмовиком перед захватом транспортника.Все не могу понять, как это произошло? По моей вине могло всесорваться.

— Что тут понимать? После контузии и не такое моглослучиться. Контроль за чужим сознанием, когда еще своя голова несовсем в норме.

— Да здоров я тогда был.

— Послушай, на эту тему ты мне лучше ничего не рассказывай.Специалист по мозговой активности выискался.

— Хорошо, спорить не буду, но вот сейчас прокрутилзрительно ту ситуацию и получается, что упустил я его очень невовремя.

— О каком времени ты говоришь?

— Я упустил его именно в тот момент, когда у гаюновсоздалась опасная ситуация, но они могли ее исправить иперестреляли бы нас у транспортника.

— Поясни.

— Все просто. Пандус начинает опускаться, но не коснулсягрунта. Сирена выстрелом уничтожает пушечный модуль. Я теряюконтроль над гаюном. Выстрел и крик гаюна — это сигнал опасности.Нужно загерметизировать корабль. Штурмовики и начинают это делать,но с опозданием в две или три секунды. Колдун успевает въехать напандус уже в момент его подъема, а ты уничтожаешь выстреломдвадцать человек, способных перекрыть доступ в корабль.

— Ну и что?

— А то, что все было именно в такой последовательности:выстрел, а потом уход из-под контроля гаюна. Сирена нарушила мойприказ, выстрелила. Умышленно или случайно, не знаю, но тем самымподняла тревогу. Будь у штурмовиков реакция получше, мы бы тут несидели.

— Насколько я помню, совсем недавно ты говорил, что выстрелдевчонки спас нам жизни. Теперь говоришь обратное.

— Верно, говорил. — Шаман на несколько секундзадумался. — Ладно, оставим пока это. Послушай дальше и этопоследнее. Сигнал из каюты генерала в момент, когда мы началивзлет. Он послан очень вовремя. Просто чудо, что нас не сбили впределах орбиты. Лидеры сопровождения были далековато. Патрулярядом не оказалось.

— Ну и где ты видишь здесь чей-то умысел и расчет. Мы вэтот момент не были в непосредственном контакте с противником.Очнулся недобитый штурмовик. Колдун с Сиреной не доглядели. Добрелдо генеральского пульта и подал сигнал тревоги. Девчонка увидела,как он мелькнул в коридоре, но не успела вовремя егонейтрализовать.

— Вот и ты сказал о времени. Весь наш разговор упирается вовременной период. Очень много допущений и ни одногодоказательства.

— Каких доказательств ты хочешь. Не замечал, чтобы ты искалсреди своих козла отпущения. Там девчонка поторопилась, тут неуспела. Ей еще расти и расти, пока можно будет спросить по полнойпрограмме.

— Ты только что сам сказал, мелькнул, — не обращаявнимание на слова Самума, проговорил Шаман. — И она сказаладвижение, без конкретики. Значит, быстрое, мгновенное. Раненый неможет передвигаться быстро. А сначала ты выразился: добрел допульта. Добрел, более точно передает ситуацию. Теперь вспомни однувещь. Ты осматривал апартаменты Сан-Я. Видел там бокалы розовогостекла в металлической чеканке?

— Видел.

— Тебе они ничего не напомнили?

— Мне напомнили, — проговорил со своей кровати Колдун,проснувшийся несколько минут назад и прислушивавшийся кразговору. — Бокалы и поднос, с которого я брал еду в рубке,это части одного сервиза.

— Правильно, — согласился психолог. — Тот жеметалл, рисунок чеканки, стиль.

— А Сирена сказала, что искала камбуз и потому задержалась.О генеральских апартаментах ни слова.

— Поднос мог быть на камбузе, — с сомнением протянулСамум. — Носили же оттуда еду генералу.

— Сомневаюсь, чтобы Сан-Я разрешил обслуге носить этудорогую вещь туда-сюда, — возразил Шаман.

— Хорошо. Допустим, она была в апартаментах, но не сказалаоб этом, посчитав не важным или умышленно скрыв, чтобы необъяснять, где задержалась, и не получить замечание.

— Твой довод я принимаю. Но есть еще два момента. Когда яосматривал пол в коридоре и шел по каплям крови к апартаментам тосправа, рядом с этой дорожкой следов, были еще два следа линейнойформы. Как след волочения, длиной сантиметров по пять, шесть. Уменя такое представление. Несли тяжелый груз. Он коснулся пола. Егоприподняли, но через пару метров он опять коснулся. И, наверное,последнее. Раковина в генеральских апартаментах была мокрая. Кто-томыл руки и времени с этого момента прошло очень немного, иначе водана стенках раковины успела бы высохнуть.

— Если допустить, что Сирена там была, то для женщины этологично. Умылась, причесалась. Посмотрелась в зеркало.

— Зеркало, зеркало, — будто что-то вспоминая, медленнопроизнес Шаман. — Скорее всего, именно зеркало, — твердопроговорил он.

— Вы, кажется, уже основательно запутались. Не хотите липрочистить мозги? — И Колдун достал из-под подушки своюзнаменитую фляжку.

— Благодарю, нет, — отказался Самум.

— Ну тогда я выпью за просветление ваших голов, —проговорил инженер, прикладываясь к горлышку.

Дверь открылась и в палату зашел санитар крепкоготелосложения.

— Как себя чувствуем, — оглядев лежащих, спросилон.

Шаман медленно приподнял руку и показал большой палец.

— Ну и отлично, — среагировал на жест санитар. —Что-нибудь принести?

— Нет, спасибо, — ответил Самум.

Санитар отвернулся, открыл крышку прибора, висевшего на стене,и, пощелкав чем-то, захлопнул ее.

— Санобработка, — пояснил он. —Выздоравливайте.

Он успел повернуться к двери, когда фляжка Колдуна с огромнойсилой ударила его в затылок и так и осталась торчать в нем. Человекоперся лбом о дверь, сполз вниз и остался лежать без движения.

На секунду в палате установилась полная тишина, а потом Шаман сСамумом вскочили и, ничего не понимая, переводили взгляды слежащего санитара на Колдуна.

— Полная санобработка, — проговорил инженер, поднялся,подошел к стене и открыл дверцу прибора, закрытую пару секунд назадсанитаром. — Прошу ознакомиться, — произнес он,оборачиваясь. — Топокал. Самый мощный жидкий успокоитель. Насхотели зачистить, командир.

Шаман с Самумом увидели внутри медицинского прибора сиротливолежащую стеклянную пробирку, наполненную серой жидкостью. Из чернойпробки торчал двухсантиметровый усик антенны.

Психолог наклонился, пошарил в карманах белого халата санитара иосторожно вынул обыкновенную ручку с кнопкой для выдвижения стержняна колпачке.

— Аккуратнее, Боря. Кнопочку не трогай, — посоветовалКолдун. — Положи эту штучку на кровать. Так оно спокойнеебудет.