Волки пустыни

Шаман уже разозлился на шутку товарища, но вовремя вмешаласьСирена.

— Командир, отрежь штанины, опали зажигалкой. Ногизабинтуем. Сойдет в лучшем виде.

Еще целый час по каюте неслись подначки, поношение руководства влице Лузгина, просьбы добавить крови или грязи на те или другиеместа. Личного имущества, кроме Колдуна и Самума, никто несохранил, но оперативная связь осталась у всех. Наспех былвыработан код общения. Раненые могли бредить и связь позволялаобмениваться информацией.

Колдун потребовал, чтобы ему не забинтовывали рот, надеясьперекусить, хотя Шаман настаивал на обратном.

Группа выглядела очень живописно, если не сказатьэкстравагантно. По окончании маскировки все расположились на своихполках и, даже слегка устав.

— Лузгин кое-что не додумал, — сообщил Шаман, когда погромкой связи уже прозвучал сигнал к швартовке.

— Я ему все равно подсуну Шип-Топа, — проворчалСамум. — Что там он еще намудрил.

— В мужскую палату женщин не кладут, — опередилкомандира Колдун.

— Прокольчик образовался у полковника, стереотипами мыслит.Нюх совсем потерял, — поддержал психолог.

Что-либо менять было поздно и в кодовую таблицу внесли еще дваслова.

Пришедший за ними через несколько минут после швартовки капитанпозволил себе только легкую улыбку, когда приглашал инвалиднуюкоманду на выход. Разведчик тоже обладал чувством юмора и предложилдонести даму, но последняя презрительно отказалась от услуги.

Без свидетелей, пройдя шлюз, они расположились на пустыхносилках в просторном зале, где вскоре и были обнаружены группойприбывших медиков. Колдун ничем не рисковал. Все прибывшие былимужчины и инженер начал бредить. Он делал это так активно, чтоШаман, побоявшись за «раненую» Сирену и могущие возникнуть увечьяинженера, вынужден был нецензурно простонать в ответ. Медиками всебыло воспринято вполне естественно и даже возникло легкоебеспокойство за здоровье неожиданно замолкшего десантника.

Их по двое погрузили на медицинские платформы и с хорошейскоростью повезли в госпиталь. Уже на пороге палаты возниклитрудности, допущенные ошибкой Лузгина. Медсестра обнаружив, чтоодин из раненых женщина, приказала дюжим санитарам отвезти ее вдругую палату.

Очутившись на койках, диверсанты потихоньку начали обсуждать,что делать, если к ним придут на перевязку, захватывать заложницили бежать, когда в палату зашел Лузгин с большим пакетом вруках.

— Подъем, симулянты, — закрыв дверь, проговорилон. — Рад видеть вас, чертей, целыми и здоровыми. Боря, Миша,переодевайтесь. Сестричек не будет и не надейтесь. Первичнуюобработку вы уже прошли. Здесь пижамы и свежие бинты, — ставяпакет между кроватями и пожимая поднимающимся диверсантам руки,сообщил полковник. — Виктор, ты и так пока сойдешь. Минутчерез пятнадцать тебя увезут на операцию, там и переоденешься.Через час встреча у адмирала.

— Насчет целыми вы, господин полковник,поторопились, — ворчливо сообщил Колдун, разматываябинты. — У Самума нога прострелена, а Шамана в голову покасательной зацепило.

Лузгин тут же сменил бодрый шутливый тон.

— Так, чего молчите, сейчас я врачей…

— Ничего не надо, Сергей Иванович, все нормально, —остановил полковника Шаман. — Вот разве что этому говорунуклизму, от словесного поноса.

— Ну тут ты командир, — дипломатично заявилЛузгин. — Сам диагноз поставил, сам и лечи. Острая нуждабудет, с врачами помогу. Закрыли тему. Боря, ты Борисов, Миша, тыМихайлов — это по документам госпиталя. Большего вам тут и не надо.Передвижение только по палате — вы тяжелораненые. Лица спрятать.Два дня отлежитесь. У Кузьмина и адмирала могут вопросы возникнуть.Потом я вас отсюда вытащу. Сюда вы попали, похоже, чисто, но ктознает. Прямой охраны у вас нет, сами с усами. К вашей оперативке мыподключились. Тут рядом два парня. Кодовая фраза «Ты кто?» Будутздесь через тридцать секунд. На дне пакета парализатор нанепредвиденный случай.

— А как насчет отпуска? — спросил Колдун.

— Если медики ничего серьезного не найдут, раненым тринедели, остальным две.

— Шаман мне двадцать пять дней обещал.

— Вот с него и спрашивай. Все, легли. Я вызываюкаталку.

Лузгин, открыв дверь, выглянул в коридор. В палату вкатиласьтележка. Два санитара, переложили на нее раненого. Полковник ушелвместе с ними.

Шаман вернулся в палату на каталке через четыре часа и былаккуратно водворен санитарами на свою кровать.

— Ну что там, адмирал? — нетерпеливо спросил Колдун,как только санитары вышли.

— Дал добро на подготовку операции по Верме.

— Верторог с полковником дошли?

— Неизвестно. Активности не зафиксировано.

— А что гаюны?

— Стали немного пассивнее.

— Значит…

— Да ничего это не значит, — раздраженно перебилКолдуна Шаман. — Кузнецов с Лузгиным меня два часа пытали.Аналитики говорят, что у нас было много ошибок. Приказали думать,вот я и думаю. Помолчи пока.

— Много ошибок, мало ошибок, пусть потомки разбираются.Задание выполнено. Получена дополнительная важная информация,которая принесла всем новую головную боль. Раздражение их понятно.Сведения не из приятных. Их еще проверять и проверять. К нам-токакие претензии? — проговорил Самум.

— Ты где работаешь: на кухне или в разведке? Один супчик неполучился, сварим второй. Второй тяп-ляп, можно изготовить третий.Продуктов много испортили. Ничего, еще купим. Не разберемся сейчас,погибнут люди. Люди, не продукты. Так что, не городи ерунды, будемдумать.

— Когда у нас все пошло не так, как мы планировали?

— Когда вас с Сиреной поймал Ю-Сим, а ты его расколол. Мыузнали о предательстве одного из членов Союза.

— Именно. С этого момента, но не раньше, мы сталиносителями опасной информации. Наша поимка там, это непредвиденныйслучай. Но потом последовал ваш захват.

В этом моменте я не вижу жесткого планирования профессионалов.Могли поймать, могли упустить. Я неудачно подбил топтер. Оннеудачно упал близко. Упади чуть дальше, мы бы ушли.

— Да здесь тоже не вяжется. Потом я беседовал с Босу и сэтого момента стал обладателем трех тайн.

— Ты узнал, где добывают тинал, как он попадает на Сохар ичем в действительности является камень силы.

— Да. Потом мы с Сиреной с помощью Зыкыра добрались добазы, чтобы вытащить вас.

— Стоп. Ты с Сиреной. Вы оба стали носителями опаснейшейдля гаюнов информации.

— Этот момент я упустил, но нам он ничего не дает. Гаюны незнали о том, что тайна тинала раскрыта. Я исключаю Босу какисточник утечки информации. Зачем нам тогда все рассказывать? Зачемпросить вернуть кристалл? Давать возможность пользоваться дорогамипредков?

— Я тоже думаю, что верховный жрец тут ни при чем.Информация получена. Все удачно завершилось.

— Давай по базе. Все шло как планировалось. Мы тихо-мирнособирались убраться — и тут сигнал тревоги. В этот момент мы вконтакте с противником. Что могло вызвать тревогу?

— Факторов масса. Неспокойный дежурный внутреннегонаблюдения что-то заподозрил. Шедший с нами гаюн подал какой-тознак. Сработала система сигнализации в тюрьме или в коридоре,которую мы не заметили.

— Сигнализации отпадают. Для тюремной слишком поздно.Коридорная не подходит. Мы шли к вам этим же путем, все было тихо.Гаюн отпадает. Из-под моего контроля он не выходил, я бы этопочувствовал. Остается дежурный. Что он мог заметить?

— Не знаю. Насторожить могло все что угодно. Ты, например,отвергаешь интуицию?

— Нет.

— Значит, здесь тоже пусто.

— Похоже, но мы еще не закончили.

— Дальше главное действующее лицо Колдун. Он обеспечиваетдорогу вниз, Сирена нас прикрывает.

— Колдун уходит вперед, подозревая, что можно найтитранспорт для эвакуации. Сирена движется за ним и первая вступает вбой, прикрывая нас.

— Когда тебя ранили в ногу?

— В момент перебежки. Я удалялся от Сирены, чтобы растянутьширину фронта, и штурмовики не попали в зону, где действовалКолдун.

— Меня подстрелили там же. Причем стреляли не из ихшестнадцатимиллиметрового Футока, а из чего-то имеющего болеемелкий калибр. В другом случае тебе оторвало бы ногу, а мне илипробило бронежилет, или сломало позвоночник.