Коварство идеальной леди

— Как понимаю, там вы никого не нашли, — сказалаОливия.

— Нет, миледи. — Другой лакей, Джозеф, покачал головой.

— Понятно. — Она оглядела лакеев. Когда впервые увидела их,они показались несколько крупными и крепкими для лакеев, но сейчасей это казалось благом. Легче на душе от осознания того, что в домеесть двое мужчин, готовых ночью броситься в погоню за злодеями.Оливия посмотрела на Гиддингса.

— Мне казалось, в доме был третий лакей, не так ли?

— Да, миледи, Томас, — с заминкой ответил Гиддингс. —Он отправился…

— За мной, — раздался с порога знакомый решительныйголос.

У Оливии окаменело лицо. Стерлинг вошел в комнату. Томасдержался немного позади. Оливия предприняла попытку встать, но унее закружилась голова и она снова села на диван.

— Что вы здесь делаете? — Она перевела взгляд наГиддингса. — Зачем вы послали за лордом Уайлдвудом?

Гиддингс с возмущением выпрямился.

— Я ничего подобного не делал, леди Рэтборн. Я посылал задоктором.

— Мне не нужен доктор. — Она отмахнулась от егопояснений. — Кроме шишки на голове, со мной все в порядке. Ктоже тогда послал…

— Им было дано указание, чтобы они сообщили мне, если что-либослучится. — Стерлинг опустился на корточки рядом с ней,пытаясь перехватить ее взгляд. — Вам совсем не так хорошо, каквы говорите. Вас сильно ударили по голове.

— Я прекрасно себя чувствую. — Оливия с раздражениемвзглянула на него. — Почему работающие на меня слуги должныприглашать вас?

— Потому что они работают и на меня. — Стерлинг выпрямился,кивком указал троице слуг на дверь, и они двинулись к выходу.

— Стойте на месте, — резко окликнула их Оливия, и лакеизамерли как вкопанные. — Я настаиваю на объяснении.Гиддингс?

— Лорд Уайлдвуд рекомендовал этих лакеев и дал им прекрасныехарактеристики. — Гиддингс наградил лакеев неприязненнымвзглядом. Дворецкий был слишком хорошо вышколен, чтобы адресоватьподобный взгляд графу. — По мнению лорда Уайлдвуда, нанятьболее крепких физически лакеев, чем обычно принято, было отличнойидеей.

— Да, конечно. — В этом был определенный резон. И все жеэто вызывало беспокойство. Оливия взглянула на Гиддингса. —Когда их нанимали, вы знали, что они работают на графа?

Гиддингс обиделся.

— Конечно же, нет, миледи. Я ни за что не допустил бы этого.Если бы я заподозрил нечто подобное, тут же доложил бы вам.

Оливия кивнула и обратилась к Теренсу:

— Значит, я плачу вам жалованье наряду с лордом Уайлдвудом?

— Да, миледи.

— Вы хотите и дальше работать на меня?

Теренс взглянул на Стерлинга.

— Им надлежит пробыть здесь столько, сколько понадобится, —заявил Стерлинг.

— Вы имеете в виду, сколько вы посчитаете нужным?

Стерлинг чуть нахмурился.

— Да.

— Понятно. — Учитывая сегодняшнее происшествие, онапредпочла бы, чтобы мужчины остались в доме хотя бы на ближайшеебудущее. — Если вы, трое, останетесь в моем доме, то должныпрежде всего уяснить, что отчитываться будете только передо мной.Если вы согласны на это, то я намерена обсудить с Гиддингсом вопросо повышении вашего жалованья до уровня, покрывающего суммы, которыйвыплачивал вам лорд Уайлдвуд. — Оливия перевела взгляд наСтерлинга. — Выплаты с вашей стороны должны быть немедленнопрекращены. Я вполне могу позволить себе оплачивать работу своихслуг.

— Они не совсем слуги, — тут же отозвался Стерлинг. —Их подготовка больше ориентирована, скажем, на… защиту, чем наобязанности лакеев.

— Вот это сюрприз. — Оливия оглядела троицу. Следовалосразу догадаться, принимая во внимание их внешний вид, что это непростые лакеи. — В любом случае, особенно учитывая сегодняшниесобытия, я хотела бы, чтобы вы остались.

Вся троица, как по команде, воззрилась на Стерлинга. Тот ответиледва заметным кивком. Оливия стиснула челюсти.

— Спасибо, миледи, — ответил за всех Теренс.

— Что ж, тогда все свободны, а я хотела бы сказать несколькослов лорду Уайлдвуду.

— Да, миледи, — сказал Гиддингс. — Когда доктор…

— Когда придет, скажите, что со мной все в порядке, и отправьтевосвояси.

Гиддингс взглянул на графа. Пропади оно все пропадом! Если ещехоть кто-то посмотрит на Стерлинга в ожидании одобрения еераспоряжения, она его тут же уволит.

Стерлинг поднял бровь.

Оливия обреченно вздохнула.

— Скажите ему, если мне станет плохо утром, я пошлю за ним.

— Да, миледи. — Кивнув, Гиддингс вывел слуг из комнаты, незабыв закрыть за собой дверь.

— Не припомню, чтобы раньше вы были столь несговорчивой, —беззлобно заметил Стерлинг.

— Не припомню, чтобы раньше вы были столь надменным ивластным, — огрызнулась Оливия.

Он пожал плечами.

— Похоже, мы оба изменились за эти годы.

Она поднялась с дивана, от злости позабыв о боли в затылке.

— Вы не имели права внедрять своих… телохранителей в число моихдомочадцев.

Он кивнул.

— Возможно, нет.

— Возможно? — Оливия с негодованием посмотрела нанего. — Возможно?

— Возможно. — Стерлинг невозмутимо смотрел на нее. — Яопасался, что вы не отнесетесь к угрозе всерьез и не станетепредпринимать предупредительных мер по обеспечению своейбезопасности.

— Я позаботилась о мерах предосторожности!

— О? — Он изобразил крайнее изумление, снова взметнув вверхброви, отчего ей захотелось запустить в него чем-нибудь. — Ичто же это за меры?

— Я отдала распоряжение Гиддингсу, чтобы он проверял, закрыт лидом, и чтобы оставляли на ночь освещение, и… — Ей самойпоказалось все сказанное несущественным. — И… — она беспомощновзмахнула рукой, — все остальное.

— И подобные меры вы считаете эффективными?

— Во всяком случае, это адекватные меры.

— Вы, наверное, положили пистолет в изголовье кровати?

— Это было бы смешно, и вы прекрасно это знаете. Я случайномогла бы застрелить кого-то из слуг или… — Оливияусмехнулась, — непрошеного графа.

— Или помешали бы кому-то ударить вас по голове.

Она снова отмахнулась.

— Это не ваша забота.

— О, совсем наоборот. Ваш отец, придя ко мне, вверил мне заботуо вас. Под мою ответственность, так сказать. Будучи уверенным, чтовы не озаботитесь собственной защитой, я сам предпринял меры дляобеспечения вашей безопасности.

Оливия, не веря своим глазам, смотрела на него.

— О Господи, как вы самонадеянны!

Стерлинг не отвел взгляда.

— Я всегда серьезно отношусь к любой взятой на себяответственности.

— Опекать меня не входит в ваши обязанности.

— Когда ваш отец…

— Я могу сама позаботиться о себе.

— Да, это видно. — Он помолчал. — А как вашаголова?

— Прекрасно! — Пальцы Оливии были стиснуты, и она разжалакулаки, чтобы расслабиться. Неужели она сдерживала эмоции напротяжении десяти лет, терпела все эти годы одного заносчивогомужчину, чтобы позволить другому тут же вторгнуться в ее жизнь иначать давить на нее?

Она взяла себя в руки и сказала уже спокойнее:

— Я не хотела бы показаться неблагодарной за оказанную вамипомощь.

Едва заметный намек на улыбку тронул уголки губ Стерлинга.

— Тем не менее вам это удается.

— Приношу свои извинения, милорд. Могу объяснить недостойноеповедение только поздним часом и болезненными ощущениями вголове.

— А также нежеланием снова лицезреть меня.

Оливия пожала плечами.

— Я думала, что это и так понятно. Однако я действительно ценювашу помощь и сердечно благодарю вас. С содроганием представляюсебе… — Она вздрогнула, вспомнив ужас, пережитый в результатеночного нападения со стороны, неизвестных лиц в ее собственномдоме, — что могло бы произойти, если бы в доме не оказалосьваших людей. — Она глубоко вздохнула. — Правда, я оченьпризнательна вам.

Стерлинг кивнул.

— Рад, что сумел помочь вам.

— Что ж, а теперь, — она нахмурилась, — несоблаговолите ли уйти?

— Это-то благодарность, — прошептал он.

— Что вы от меня хотите, милорд? — Выдержка тут же изменилаОливии. — Я поблагодарила вас. Может быть, не так любезно, какследовало бы, но, учитывая обстоятельства, вы должны признать, чтоэто имеет естественное оправдание. — Оливия распрямилаплечи. — Мне не нужна ни ваша помощь, ни помощь моего отца. Яне имею ничего общего с невинной девушкой из сказки, нуждающейся вспасении. Когда-то я нуждалась в этом, но, как вы справедливозаметили, мы оба изменились. Я уже не похожа на девушку, которую выкогда-то знали.