Коварство идеальной леди

— Все же я бы рекомендовал…

— Меня не интересуют ваши рекомендации, милорд. — В ееголосе зазвенел металл. — Вы изложили предмет озабоченностимоего отца, а я заверила вас, что приму нужные мерыпредосторожности. Если это все…

— Но вам не удалось убедить меня.

Оливия несколько растерялась.

— Убедить в чем?

— В том, что вы примете меры предосторожности.

— Что ж, ладно. — Она страдальчески вздохнула, словно ейприходилось уговаривать несговорчивого ребенка. — Уверяю вас,меры предосторожности будут обязательно приняты.

— Что, конкретно, вы предпримете?

— Не знаю. — На ее лбу появилась вертикальнаяморщинка. — Я распоряжусь, чтобы слуги были начеку, хотясовсем недавно сменила почти весь обслуживающий персонал и мнеочень не хотелось бы без необходимости пугать людей.

— Коль скоро речь идет об угрозе вашей жизни, я бы считал этокрайней необходимостью.

Оливия отмахнулась от его замечания.

— До сих пор никакой угрозы не было.

— Вы просто не знаете об этом. Ваших слуг следует предупредить,чтобы они обращали внимание на все необычное. — Стерлингкивком подтвердил сказанное. — Что еще?

— Попрошу Гиддингса, чтобы он проверил все запоры иудостоверился, что они в хорошем состоянии, а также проверял, чтобывсе двери и окна были заперты на ночь.

— Отлично. И?..

— И?.. — Оливия недоуменно уставилась на него. — Развеэтого не достаточно?

— Нет. — Стерлинг выдержал паузу. — Я чувствовал бысебя спокойнее, если бы вы позволили мне поговорить с вашимдворецким.

— Тогда вы уйдете наконец? — со злостью спросила она.

— Да.

— Договорились.

— И?..

— И… — Оливия стиснула зубы. — Буду держать револьверна прикроватном столике на тот случай, если кто-то станетприставать ко мне посреди ночи. Теперь вы удовлетворены?

— Нет. Этого недостаточно. Но, полагаю, это тоже не будетлишним.

— Не будет! По-моему, эта гипотетическая угроза существуеттолько в воображении моего отца. Поэтому нахожу вашу озабоченностьне только ничем не оправданной, но и навязчивой. Тем не менее яценю вашу заботу. — Она направилась к двери — Я пришлю сюдаГиддингса, чтобы вы смогли переговорить с ним. Поскольку через часони с экономкой должны опрашивать слуг, была бы весьмапризнательна, если бы ваша беседа с ним продлилась недолго.

— У меня нет желания задерживаться, сознавая, что моеприсутствие здесь не приветствуется.

— Вот именно, милорд. — Она подошла к двери и глянула нанего через плечо. — Вы рассчитывали, что я испугаюсь?

Стерлинг пожал плечами.

— Я не знал, чего ожидать от вас.

— Если я и подвергалась опасности, то она была реальной, покабыл жив мой муж. За десять прошедших лет я никогда не чувствоваласебя в большей безопасности, чем сейчас. Меня больше ничем ненапугать, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.

Оливия вышла из гостиной и прислонилась к стене рядом с дверью.«Господи». Ее пробирала дрожь. Как нелепо. Ведь она впервые задесять лет говорила со Стерлингом, но те чувства, которые онакогда-то испытывала к нему, бесследно исчезли. Теперь ей от негобыло нужно только одно, и, если все получится, его помощь больше непонадобится до конца ее дней.

Годы не изменили его. Такой же рослый, широкоплечий, такие жегустые волосы и проницательные карие глаза, как и десять лет назад.Разве что в глазах заметна тень постигших его утрат. Да плечи онстарается держать прямее под грузом навалившейся ответственности, иэто его не столько старит, сколько делает более сильным,основательным и надежным. Он выглядит человеком, к которому можнообратиться в кризисной ситуации.

Оливия постаралась успокоиться, сделав глубокий вдох, затем ещеодин. При беспристрастном, рассудительном подходе становятсяпонятными действия или, если говорить точно, отсутствие таковых состороны Стерлинга на протяжении всех прошедших лет. Тогда, десятьлет назад, отец передал ей содержание своей беседы со Стерлингом, входе которой сказал графу, будто она выходит замуж за Рэтборна пособственному желанию и не хочет его больше видеть. Отец такжеуверял ее, что такой человек, как Стерлинг, с присущим ему чувствомгордости, никогда не станет предпринимать попытки вернуть женщину,отказавшую ему во взаимности. Даже сейчас тяжело было примириться стем, что он всецело поверил ее отцу, и еще тяжелее — с тем, что ондаже не ответил на ее письма. Не ответил на первое с подробнымобъяснением ситуации и мольбой спасти ее, которое она послала ещедо того, как осознала, что его вмешательство может стоить емужизни. Но он, очевидно, предпочел поверить не ей, а ее отцу. Неответил и через несколько месяцев на два других письма, написанныхиспуганной и отчаявшейся женщиной, которая еще не знала, как далекомог зайти ее муж для защиты своей собственности.

Вряд ли это все еще имело какое-то значение. Просто онаизбавилась от бесцеремонного мужчины, который распоряжался еежизнью. В то же время она была уверена, что между ее мужем иСтерлингом вообще не могло быть ничего общего. Граф Уайлдвуд всегдаполагал, будто только ему одному известно, что лучше для рискнувшихприблизиться к нему людей. Она не собиралась вступать в его близкоеокружение.

Все же, несмотря на присущее ему высокомерие, Стерлинг выгляделнесколько смущенным. Может быть, из чувства вины? Оливиянахмурилась, задумавшись. Что еще могло побудить его нанести ейвизит сегодня вечером? Возможно, отец на сей раз поведал ему правдуоб обстоятельствах ее замужества, и Стерлингу наконец, через десятьлет, открылась истина. Хотя теперь это не имело никакого значения иничего не меняло.

Раздался предупредительный кашель Гиддингса.

Оливии нравилось, как ненавязчиво и деликатно Гиддингс возвещало своем присутствии. Прежний дворецкий, да и все слуги прежнегосостава, несмотря на профессионализм и высокую квалификацию,относились к ней с едва скрываемым пренебрежением, будто ставилисебя выше ее. Что ж, им всем пришлось уйти.

Оливия выпрямилась и кивнула дворецкому.

— Лорд Уайлдвуд хочет переговорить с вами.

В глазах дворецкого промелькнула тревога.

— Я сделал что-то неугодное вам, миледи?

— Совсем нет, мне очень нравится, как вы управляете прислугой. Изнаете, Гиддингс, если мне что-то в ваших действиях не понравится,я тут же скажу вам об этом сама. — Оливия сопроводила своислова ободряющей улыбкой, затем ее лицо посерьезнело. — Выосведомлены об обстоятельствах смерти моего покойного мужа?

Гиддингс медлил с ответом.

— Пожалуйста, будьте откровенны со мной.

— Осмелюсь сказать, что в Лондоне каждый знает обобстоятельствах кончины лорда Рэтборна.

— Да, обстоятельства довольно шокирующие, — пробормоталаОливия. — Мой отец внушил лорду Уайлдвуду мысль осуществовании некоей угрозы моей безопасности. Это, конечно же,нелепость. Тем не менее считаю, что лучше согласиться с ним, чемвступать в пререкания. Поэтому буду весьма признательна, если вамудастся убедить его, что и вы, и все слуги примете необходимые мерыпредосторожности.

Гиддингс кивнул.

— Как пожелаете.

— А затем проводите лорда Уайлдвуда к выходу.

— Конечно, миледи. — Гиддингс снова кивнул и вошел вгостиную.

Оливия переборола желание подслушать их разговор и направиласьназад в библиотеку. Вся эта затея, как и мысль об угрожающей ейопасности, представлялась ей абсурдной. Она никогда не чувствоваласебя в большей безопасности, чем сейчас.

Она даже не признавала важности самого факта его прихода к ней,хотя не могла не отметить, что ей это было в какой-то степениприятно. В ходе долгих раздумий Оливия пришла к выводу, что еежизнь была разделена на так или иначе связанные со Стерлингомэтапы: время до того, как она полюбила его, короткий период, когдалюбила, и время после того, как любила. Сейчас наступал новый,четвертый этап, в котором не было места Стерлингу.

Не было места и любви.

Глава 3

Разделить постель со Стерлингом Харрингтоном.

Из тайного перечня желаний Оливии Рэтборн