Страница 5 из 13
Стерлинг, как и все другие, был наслышан о Рэтборне.
О том, каким человеком он был. Тем не менее о его отношениях сженой никаких слухов не было. Обычно ссоры, измены, скандалы междусупругами, несмотря на осуждение королевы, служили источникомпостоянных сплетен в обществе, что само по себе было странным. И всамом деле, разве мог кто-либо досконально знать о том, какскладываются отношения между супругами?
Вскоре после замужества Оливия просто исчезла из поля зренияобщества. Изредка посещала общественные мероприятия, навещалаподруг, но большую часть времени проводила в деревне.
Стерлинг знал о том, что она живет уединенно, но его мысли былизаняты другими проблемами. Стыдно было признаться даже самому себе,что отсутствие Оливии в обществе облегчало ему жизнь.
Глядя на нее, он задавался вопросом, насколько справедливы слухио тяжелом характере покойного Рэтборна и каково было Оливии жить сним.
— Зачем вы пришли? — спросила она без предисловий.
— Я пришел… чтобы выразить свои соболезнования, — озвучилон первое, что пришло ему в голову.
— Вы прислали письмо. Этого было достаточно, и оно было принятос благодарностью. — Оливия холодно смотрела на него. —Если вам нечего добавить…
— Есть кое-что. — Стерлинг набрал полную грудьвоздуха. — Ко мне приходил ваш отец.
У нее едва заметно затвердели черты лица. Он даже усомнился втом, что это произошло.
— Я больше не признаю отца. Для меня он не существует. Если выпришли по его поручению, то извините, милорд, я ничего не хочуслышать, что бы он ни просил вас передать мне. — Слегкаизогнув линию губ, Оливия изобразила вежливую улыбку. — Такчто, насколько я поняла, других дел ко мне у вас нет, поэтому…
— Ливи, это важно.
В ее глазах промелькнули изумление и гнев. Будто получилапощечину. Взлетела вверх одна бровь, но выражение лица несмягчилось.
— Не могу даже себе представить, чтобы что-то сказанное моимотцом представляло хоть какую-нибудь важность, лорд Уайлдвуд.
Некоторое время Стерлинг ошеломленно смотрел на нее.
Он ощутил боль, словно от удара кулаком в живот, осознав, чтоона ненавидит его в той же степени, что и своего отца. Но послеразговора с ее отцом он не мог винить ее. А разве сам он неотносился к ней с такой же ненавистью все эти годы?
«Нет, никогда», — нашептывал ему внутренний голос, ноСтерлинг игнорировал его. В очередной раз глубоко вздохнув, онпостарался не выдать своего расстройства и сдержанно сказал:
— Приношу свои извинения за несдержанность, леди Рэтборн. Язабылся и проявил бестактность.
— Уже долгие годы никто так не называл меня.
«И я был единственным, кто когда-либо делал это».
— Лучше всего забыть это, как и все другое, что было в прошлом.Вы не согласны?
— Да. — Стерлинг подтвердил согласие кивком. — Тем неменее именно из-за нашего с вами прошлого, если позволите, ваш отецприходил ко мне. Я дал ему слово, что поговорю с вами.
— Ах вот как. — Оливия пристально посмотрела нанего. — А вы всегда держите свое слово?
— Да, — коротко ответил Стерлинг, хотя никогда не забывалтот момент, когда нарушил данное им слово.
— Что ж, очень хорошо. — Выражение лица Оливии оставалосьнеизменным. — Продолжайте.
— Не знаю даже, с чего начать.
— Мне все равно, с чего вы начнете, лишь бы быстреезакончили.
— Да, конечно. — Стерлингу определенно не хотелосьоставаться здесь дольше, чем позволяла Оливия. Кроме того, она неимела права ненавидеть его. Он не оставлял, не бросал ее.Единственным его проступком было то, что он поверил ее отцу. У негоне было никаких оснований не верить ему. Да, он не читал ее письма,но он сам испытывал мучительную боль и не мог заставить себяпрочитать первое из них. Она должна была бы понять это. Другиеписьма приходили в те дни, когда его отец находился при смерти. Онотнесся к этому более сдержанно, но, отложив их, просто забыл обэтом. Нет, она не имела права так смотреть на него. — Ваш отецбеспокоится о вашем благополучии.
— Мой отец обеспокоен моим благополучием? Мой отец? —Оливия некоторое время изумленно глядела на него, а потомрассмеялась странно, безрадостно, совершенно не так, как раньше.Когда-то наполнявший радостью, ее смех теперь ранил егодушу. — Трудно в это поверить, милорд.
— Тем не менее он пришел ко мне, потому что был встревожен.
— Встревожен? — Оливия замотала головой. — Слишкомпоздно для него проявлять тревогу по поводу моего благополучия ивообще всего, что касается моей жизни.
— Он обеспокоен обстоятельствами смерти лорда Рэтборна.
— Вот как? — Она скрестила руки на груди. — Мнепредставляется, что любого, кто сталкивался с моим мужем,беспокоило бы только то, почему никто не перерезал ему горлораньше.
Стерлинг поморщился.
— Леди Рэтборн, я не думаю…
— Что? Неужели моя откровенность покоробила ваше стольутонченное восприятие действительности?
— Ничуть. — Он перехватил взгляд Оливии. — Я слышугоречь в вашем голосе, и это беспокоит меня.
— Извините за невольно причиненное беспокойство, милорд. Хотя выошибаетесь. Если я и испытывала когда-то горечь, то ей на сменудавно пришла решимость. Я не испытываю никакой горечи в отношениисвоего мужа, отца или кого-либо другого.
«Или меня?»
— Я пережила своего мужа, и отец для меня больше не существует.Честно говоря, я не испытываю никаких чувств ни к тому, ни кдругому. — Оливия пожала плечами. — Вас сбивает с толкусовершенное отсутствие поводов для горечи. Но вам следует понятьэто. Насколько я помню, вы всегда умели искусно скрывать своиэмоции.
Стерлинг не обращал внимания на ее слова. Он пришел к ней сединственной целью, осуществление которой было бы лучшим выходомдля них обоих.
— Ваш отец опасается, что за смертью вашего мужа скрываетсянечто большее, чем кажется на первый взгляд. Более того, он боится,что и вам угрожает опасность, поскольку убийца вашего мужа, кем быон ни был, может вернуться. Насколько я понимаю, из дома ничего небыло взято.
— Ничего. И это наводит меня на мысль, что единственной цельюзлоумышленника было убийство моего мужа. А поскольку цель быладостигнута, я не вижу причин для его возвращения.
— Несмотря на то что доподлинно это вам неизвестно.
— Это так, но со дня смерти мужа прошло уже две недели, и за этовремя ничего экстраординарного не произошло.
— Как я понимаю, подлинные намерения убийцы до сих пор нераскрыты. Возможно, преступник просто выжидает.
— Не вижу здесь смысла. Ни для кого не секрет, что я егоединственная наследница. — Она помолчала некотороевремя. — Впрочем, за несколько дней до смерти муж решилосновать музейный фонд для хранения своей коллекции. Его поверенныйкак раз занимался оформлением нужных бумаг, когда убили мужа. Мужне успел подписать бумаги, и их оформление не было завершено, асама их подготовка, по словам поверенного, внесла некоторыйбеспорядок в дела мужа. Этот поверенный — жутко глупый инадоедливый тип. Из-за этого до сих пор не оглашено завещаниепокойного, хотя на днях это должно наконец произойти. Тем не менеенасколько я понимаю, действующим будет признано старое завещание,согласно которому единственной его наследницей являюсь я. —Оливия искоса, с хитрецой, взглянула на него. — Если вкачестве мотива убийства рассматривать наследство моего мужа, то отего смерти выигрывала только я. Если бы я не находилась в это времяв деревне, то, наверное, выступала бы в роли основной подозреваемойв убийстве.
Стерлинг молча глядел на нее.
— Господи, милорд, неужели вы думаете, что я убила его? — Вее глазах вспыхнуло искреннее изумление.
— Нет, конечно же, нет. Такая мысль не могла прийти мне вголову.
— А мне приходила, — сказала она еле слышно. — Тем неменее я не убивала его и не подстраивала его убийство. Ограниченныеразмеры моего содержания не позволяли таких излишеств, как оплатанаемного убийцы.
— И это означает, что лицо, виновное в убийстве, все еще насвободе, а вы подвергаетесь риску.
— Я вполне способна позаботиться о собственнойбезопасности. — На лице Оливии отразилась досада.