Страница 11 из 13
Не подозревал, на что она способна.
— Должен признаться, меня удивило после нашей последней встречиваше приглашение прийти к вам сегодня вечером. — Покручивая вруках бокал с бренди, Стерлинг задумчиво смотрел на Оливию.«Удивило» — не то слово. Она ясно дала понять, что больше не хотелаиметь с ним никаких дел. О причине не догадался бы лишь полныйидиот.
— По зрелом размышлении я пришла к заключению, что прошлой ночьювела себя предосудительно. Вы просто по-своему пыталисьпомочь. — Она сопроводила свои слова вежливой улыбкой, и унего сжалось сердце. Господи, от одного ее вида у него до сих порзахватывало дух. Он сидел на стуле в ее гостиной рядом с диваном,на котором устроилась Оливия. Сидел настолько близко, что, протянувруки, мог бы обнять ее, если бы у него хватило смелости. — Янадеюсь, что вы простите меня.
— Само собой разумеется. Я ведь вел себя, как вы изволилизаметить, несколько самонадеянно. — Все же нельзя былосказать, чтобы он сожалел об этом. — Как ваша голова?
— У меня огромная шишка. — Оливия коснулась рукой затылка ипоморщилась. Он же при этом подумал, были ли ее волосы такими жешелковыми на ощупь, как прежде, но тут же заставил себя забыть обэтом. — Но в остальном все в порядке. Поскольку я ощущаю боль,только когда касаюсь ее, предпочитаю не трогать.
— Зачем вы пригласили меня? — вдруг спросил Стерлинг.
— Хотела извиниться за свое поведение.
— Вы уже сделали это прошлым вечером.
— Но я была недостаточно любезна. — Не отводя от неговзгляда, она отпила бренди из бокала. — В самом деле я былапросто груба.
— Вы могли просто написать письмо, — не подумав, сказал они тут же пожалел об этом. Она и раньше писала ему письма.
Стерлинг долго, до самого рассвета, просидел за своим письменнымстолом, снова и снова перечитывая их. Начав читать, не моготорваться. Он читал, сожалея и гадая, как бы все сложилось, еслибы тогда, давно, он не был таким дураком. Что, если бы он тогдапрочитал то первое письмо, в котором она писала, что любит его ичто ее заставляют выйти замуж за Рэтборна? Насколько по-другомумогла бы сложиться их жизнь?
— Я и написала письмо, милорд…
— Стерлинг, — поправил он ее, но тут же спохватился: — Моиизвинения. Это было крайне дерзко с моей стороны.
— Нисколько. — Она улыбнулась, и у него снова екнулосердце. — Мы знакомы чуть ли не всю жизнь, и было бы глупо неназывать друг друга по имени. Кроме того, мне, например, с трудомдается обращение к вам с использованием титула, поскольку всегдазнала вас как Стерлинга. И я таки послала письмо с просьбойнавестить меня.
— Да, конечно. — Он запнулся. — Только мне непонятно,зачем.
— Вы имеете в виду, помимо того, что я еще раз хотела принестисвои извинения?
Он кивнул.
— Вы очень догадливы, Стерлинг. Раньше я не замечала в вас такойпроницательности.
— Не думаю, что в юности я проявлял особую прозорливость. Скореебыл заносчивым, упрямым и занятым только самим собой. — Оннатянуто улыбнулся. — Можно только надеяться на выработанные сгодами перемены и на обострение чувства ответственности.
— Можно надеяться. — Оливия задумчиво отпила из бокалабренди. — Я много думала о том, что вы сказали прошлойночью.
— О?
— Вы предложили мне свою помощь.
— И вы отказались. Думаю, вы считаете меня последним человеком,от кого согласились бы принять помощь.
— Действительно, так оно и было. Тем не менее сейчас мнекажется… — Оливия пожала плечами. — Я была не права.
— Вы были не правы? — медленно повторил он.
— Была. — Она потянулась за графином с бренди и наполнилаего бокал.
На лице Стерлинга отразилось недоумение.
— Мне это понадобится?
— Возможно. — Она улыбнулась.
Он задержал на ней пристальный взгляд. Ему показалось, что подее внешним спокойствием кроется тревога.
— Что ж, хорошо. Чем могу служить?
— Похоже, мой покойный муж даже после смерти держит меня загорло. — Оливия помолчала, подбирая слова. — Завещаниесоставлено таким образом, что я не могу вступить в праванаследства, пока не ввяжусь в авантюру, которую иначе как охотой засокровищами не назовешь.
Стерлинг удивленно воззрился на нее.
— Пока вы не ввяжетесь во что?
— Думаю, вам известно, что виконт Рэтборн был одержимколлекционированием предметов искусства, артефактов и прочих ценныхвещей.
— Осмелюсь заметить, что об этом осведомлены практически всечлены Лондонского античного общества. — Он выпил глотокбренди. — Поскольку предметы из его коллекции не выставлялись,следует понимать, что это обширная и необычная коллекция.
— Нет сомнений. — Оливия отмахнулась, словно ее совершенноне интересовала ценность этой коллекции. — Судя по всему, мужсчитал неполными три собрания из своей коллекции. Согласно условиямзавещания я не смогу получить наследство и вынуждена будудовольствоваться лишь скромным содержанием, пока не приобретунедостающие предметы. Дальнейшая моя жизнь зависит от альтернативы:либо я буду и дальше вести ту же жизнь, что прежде, либо попытаюсьприобрести недостающие экземпляры. — Она встретила еговзгляд. — Я не намерена провести остаток своей жизни подбашмаком покойного мужа.
— Что за предметы нужно приобрести?
— Я не знаю. — Оливия вспыхнула от негодования. — Этосмешно, но согласно воле покойного я получу нужную информациютолько в том случае, если решусь на их поиски.
— Вы это серьезно?
— В противном случае вас бы здесь не было, — резко ответилаона. — Не думала, что мой муж так любил игры, но, по-видимому,любил. Сознавать это неприятно… — Оливия вздохнула ипостаралась взять себя в руки. — Извините меня.
Стерлинг покачал головой.
— Нет нужды извиняться. Я хорошо понимаю, как вы расстроены темположением, в каком оказались.
— Расстройство — это самое малое из того, что я чувствую.Гораздо хуже… — она подкрепилась глотком бренди, — то,что обратиться к вам оказалось гораздо труднее, чем я думала.
Стерлинг наклонился и заглянул ей в глаза. Эти зеленые глаза,затуманенные надеждой или его неприятием, или и тем и другим.
— Могу я помочь вам, Оливия?
Она на мгновение задержала на нем взгляд, потом покачалаголовой.
— Это абсурд, тут ничем не поможешь. — Резко поднявшись сдивана, она принялась ходить по комнате. — Не знаю, что явообразила себе. Было сумасшествием даже помыслить об обращении квам с просьбой о помощи.
Стерлинг встал с кресла.
— Вам больше не к кому обратиться.
Оливия резко остановилась и повернулась к нему.
— Спасибо, что так милостиво напомнили мне об этом.
— Не примите мои слова за бессердечность. Просто я нахожу болеепрактичным не замалчивать трудности сложившейся ситуации.Оливия…
— Не надо, — оборвала она его. — Не надо любезничатьсо мной. Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. — Она помолчала,стараясь восстановить душевное равновесие. — Вы, несомненно,правы: мне не к кому больше обратиться. Из членов семьи остаетсялишь отец, а я скорее останусь доживать в этом доме, чем попрошу унего что бы то ни было. Друзей у меня нет. Его светлостьпозаботился и об этом. — Оливия произносила слова без лишнихэмоций. Очевидно, привыкла держать в узде свои чувства.
— У вас есть я, — просто обронил Стерлинг.
Оливия не обратила внимания на его слова.
— Это безумие. — Она потрясла головой и возобновилахождение по комнате. Похоже, в ее голове роилась сотняпротиворечивых мыслей. Оливия остановилась и взглянула нанего. — Вы представляете, о чем я хочу просить вас?
— Вы хотите, чтобы я помог вам найти предметы, необходимые длявыполнения условий завещания.
— Вы, должно быть, понимаете, что это, по-видимому, окажетсядорогостоящим предприятием и потребует значительных затрат.
Стерлинг пожал плечами.
— Мои финансы в порядке, у меня приличное состояние. Это нетакая уж сложная проблема.
— Я намерена возместить вам все до единого пенни.
— Не сомневаюсь в этом.
— Я также уверена, что эти предметы нелегко будет найти. Мнесказали, что они находятся не в Лондоне. Определенно придетсяпопутешествовать.