Страница 17 из 69
Ещё через полчаса «отходняка» я, любопытства ради, решила исследовать содержимое шкафа и ящиков. В гардеробе мною было обнаружено несколько миловидных костюмчиков – традиционно пятидесятого размера – , на верхней полке нашёлся скромненький комплект брони. На внутренней стороне дверцы было зеркало. Немного мутное, но всё же с достаточно чётким отражением. Я уставилась туда, мрачно рассматривая себя со всеми минусами (плюсы не позволяло находить препоганейшее настроение) и, досадливо фыркнув, захлопнула шкаф.
В ящике стола покоились три полотенца и аптечка. Мельком просмотрев трогательно знакомую белую коробочку с красным крестом, я откопала нечто, подозрительно похожее на незабвенную зелёнку и рулон бинтов. И пластырь. Остальное – таблетки, скляночки с резко пахнущими мазями и даже инъекции – я побоялась трогать.
Вздохнув, я положила всё это богатство назад. Поднявшись со стула, я бесцельно пробежала взглядом по полке... и наткнулась на маленькую книжку в самом углу.
Порядком заинтригованная (что-то не похоже это на инструкцию для аптечки. Сомневаюсь, что это вообще предназначалось для моих глаз), я встала на цыпочки и, осторожно подцепив её коготками, шлёпнула на стол. Книжка – записная, судя по размеру – была сильно запылена, так что казалась серой. Брезгливо морщась, я смахнула с неё пыль. Под ней оказалась рефлёная под змеиную кожу коричневая обложка.
Я осторожно перелистала страницы. Исписанными оказались лишь два первых листа. Беглый мелкий почерк заставил меня порядком напрячься, прежде чем я поняла, что текст написан на английском языке. Я нагнулась над текстом, изо всех сил напрягая соображалку и пытаясь разобрать хоть что-нибудь. Но добилась я немногого. Хотя напротив предмета «английский язык» у меня в дневнике стояла твёрдая «пять» , всё же средняя школа – слишком мало для беглого чтения. Тем более со школьным, более чем скудным, словарным запасом. Тем более с прописным текстом.
В конце концов, я отложила это дело до лучших времён, а тетрадку положила обратно – в самый дальний угол.
Я задумчиво взглянула в окно. Солнце этого мира только-только начало подниматься. Может, кто-то уже и проснулся... я не имела в виду тех, кого разбудил мой крик. В любом случае, пожалуй, можно рискнуть и совершить путешествие до ванной. Тёплый душ мне бы сейчас очень не помешал.
С этими мыслями я почувствовала, как шкала моего настроения ползёт от отметки «крайне плохо» к «ничего, жить можно» . Захватив полотенце и насвистывая что-то себе под нос, я вышла... и в коридоре столкнулась с Лентой. Она что, всегда меня здесь караулит?
– Привет, – улыбнулась она, – что-то ты рано сегодня. Как самочувствие?
С последним вопросом мне померещилась хитрая искорка в её взгляде, но я не подала виду, бодро ответив:
– Отлично! Тёплый душ – и буду как заново родившаяся.
Рысь тепло усмехнулась.
– Значит, мне передать Ворлоку, что ты готова к повышению нагрузки?
– Нет! – я отшатнулась от неё, как от чумной. – То есть... это было бы нежелательно...
– Да ладно тебе, – она легонько хлопнула меня по плечу. – Я пошутила. На самом деле, я прекрасно представляю, каково тебе. На самом деле, ни один новенький не пользуется данным ему правом на два дня лафы... правда, никто и не держит себя так хладнокровно, как ты. Это приятно. Обычно, не успеваешь подойти, как они начинают стонать или спокойно, но навязчиво требовать прекращения издевательств.
Я возмущённо пожала плечами.
– Да какие издевательства?! Я всё понимаю: тренировка есть тренировка...
– Нейра! – отчего-то очень серьёзно одёрнула меня рысь. – Перестань обижаться! Эта нагрузка необходима. И притворяться перестань. Я прекрасно слышала твой вой полтора часа назад.
Не знаю, что она себе вообразила, но по настоящему я обиделась только сейчас. Ну не переношу я, когда я начинаю откровенничать, демонстрировать понимание, а мне никто не верит! Фр-р!
Но через пару минут молчания – Лента тоже сообразила, что сказала что-то резко мне не понравившееся – любопытство взяло верх над гордой обидой.
– Лента, – вкрадчиво спросила я, – а... как ты меня услышала? Ты что, нечто вроде караула около моих дверей?
Девушка-рысь оскорблённо дёрнула головой, но заметив смешинку в моих глазах, успокоилась.
– Зачем же? Я уже убедилась, что караул тебе не нужен. – Она тонко улыбнулась и постучала костяшкой указательного пальца по соседней двери. Девяносто первая комната.
– И ты молчала?! – возмущённо возопила я, переварив этот жест. – Мне тут так плохо было, так нужна была хоть чья-то моральная поддержка, а ты!...
– О! Вот и типичная для всех новичков истерика. Ну ладно, хватит, хватит... – Примирительно подняла лапы подруга. – Хватит, а то не скажу хорошую новость.
Я подозрительно подняла уши.
– Хорошую? Это какую же? Война окончена и всем пора по домам?
Рысь немного грустно хмыкнула.
– Если бы... Но всё на самом деле чуть прозаичней. Ты, как я думаю, не рвёшься на сегодняшнюю тренировку?
Я помотала головой. Она явно склоняет меня к «прогулу» ... а я что? Я только за! В смысле... ну разочек-то можно себе позволить...
– Тогда сегодня я могу отвести тебя в ньерновый загон, а потом, если захочешь или если останется время, куда-нибудь ещё. Согласна?
– Ещё спрашиваешь!
Загон располагался на самом первом уровне, рядом с первым увиденным мною кворталом. Тогда я и внимания не обратила на сливающуюся со стеной дверь.
«Ньерушня» была размером примерно в два раза больше Главного зала – не считая стойл – , а высотой была лишь в один этаж (тогда как малый был почти в два). На входе нас встретила женщина, с вытянутой, похожей на лошадиную, мордой, но без гривы и с двумя трогательно опущенными ушками. Чёрные глаза обрамляли длинные выразительные ресницы, придающие немного грустное выражение их обладательнице. Я даже не сразу вспомнила, что это за зверь. Одета она была в застёгнутую на одну пуговицу жилетку, а её голову украшала залихватски повязанная цветная бандана.
– Здравствуй, Гонголаг Грида. Как поживают твои питомцы?
– Спасибо, всё отлично. – Кивнула она. Я вдруг поняла, кто она: сайгак. – Вижу, ты привела новенькую?
– Да. Это...
– Я Нейра. – Я шагнула вперёд и протянула лапу для рукопожатия. Грида взглянула на меня чуть удивлённо, но, поколебавшись, пожала мне ладонь.
Каюсь: этот дружелюбный жест с моей стороны был не без корыстных целей. Насколько я помнила, сайгаки – копытные животные... Но кисть хозяйки напоминала простую, человеческую даже больше, чем наши, когтистые. К тому же, кожу покрывала нежная, редкая шёрстка, а вместо когтей были ухоженные ноготки.
Наверное, я уж слишком загляделась на её руку, потому что Грида заметила это и со смешком сказала:
– Так вот каковы были истинные мотивы твоей вежливости... В следующий раз можно просто спрашивать меня, а не играть в пай-девочку.
– Ну, я... Вы меня не так поняли... – непритворно смутилась я.
Лента насмешливо фыркнула.
– Ты должна быть ей благодарна, Грида. Ты первая, к кому она проявляет вежливость, пусть даже и в такой форме. Обычно самолюбию её собеседника приходится туго от её острого язычка.
Хозяйка загона кивнула.
– Что ж, значит мне повезло. Ну так как: показать вам моё хозяйство?
Всего в ведомости Гриды находилось с полторы сотни взрослых ньернов. Кроме них было ещё пятнадцать детёнышей разных возрастов. На мой вопрос, и как она со всеми справляется, сайгакша хмыкнула:
– Я не одна. Кроме меня здесь работают ещё пятеро: три девушки и два пацана. Нас вполне достаточно, чтобы ни один из наших скакунов не чувствовал себя обделённым вниманием. Хотя, разумеется, у каждого из нас есть свои любимцы.
Всё это она рассказывала, ведя нас вдоль стойл, позволяя налюбоваться могучими и изящными животными. Вдруг послышался глухой нарастающий топот, и возле нас, на великолепном чёрном ньерне остановился всадник, или точнее, всадница.