Силмирал. Измерение

Лёвина Александра Павловна

Силмирал. Измерение

Ваша оценка:

* Аннотация:

Первая часть фантастической дилогии о перемещении в другое измерение и раскрытии своей сути с помощью зверя, облик которого даруется при переходе. О том, кто ты есть.

В каждом из нас живёт дикий зверь. Только от нас зависит, запереть ли его в клетке души... или позволить существовать бок о бок с собой. Или даже над собой.

Глава I.

– Бабушка, я дома!

Этот клич стал уже своеобразным ритуалом, знаменующим сразу о нескольких вещах. Во-первых: я дома, во-вторых: у меня всё хорошо, и в-третьих: я хочу кушать!

Обычно, бабушка отзывалась о нём отовсюду, где бы она ни была в квартире. Но сегодня ответом мне была тишина.

Лишь через минуту я сообразила, что она, вроде бы, уехала на рынок. Здорово! Если бы не надо было идти в художественную школу, можно было бы вплотную заняться компьютером. Друг столько хороших программ дал, а загрузить их не могу: под испепеляющим взглядом старшего (я бы даже сказала, старейшего) поколения, на дух не переносящего современную технику – за исключением телевизора, полного «мыльных опер» – , комп просто зависал и отказывался работать. А вечером за ним частенько засиживались родители, оставляя мне час полтора. А за это время ХОРОШАЯ программа у меня не может загрузиться в принципе.

Сбросив сумку в комнате родителей (увы – своим уголком я обременена не была, поэтому в отсутствие старшего поколения именно их обитель была ему заменой) и что-то мурлыча себе под нос, я быстренько разогрела себе борщ. М-м... класс! «Свекольник» в лучшую сторону выделяется даже на фоне остальных кулинарных шедевров моей бабули.

После плотного обеда я позволила себе развалиться на родительском диване и предаться ленивым размышлениям...

К моему искреннему удивлению, в десятом классе домашней работы было не так много, как я ожидала. Как я думала в прошлом году, я должна была приходить из школы, засаживаться за уроки и не вылезать из-за них до глубокого вечера. На деле же мне хватало двух-трёх часов... впрочем, вероятно это ещё и из-за того, что новые знания давались мне относительно легко (это же, кстати, давало одноклассникам право скатывать у меня контрольные). Даже в художественную школу успевала ходить.

Правда, с ней-то как раз проблем было меньше всего. Особенно учитывая то... что любимую ДХШ я закончила ещё три года назад, и теперь ходила, так сказать, для частного обучения. И сегодняшний день попадал под его расписание.

Но борщ был такой вкусный, а я такая ленивая, что моей совести пришлось меня буквально за уши стягивать с дивана. И то произошло это минут через пятнадцать, не меньше.

А ведь если бы она сдохла на полпути, растворившись, как ёжик в тумане, вероятно, ничего бы и не произошло...

До художки было двадцать минут ходу. Собираясь подойти к четырём, я вышла в пятнадцать пятьдесят. Довольно небрежно относясь ко всем рукописным расписаниям, я довольно трепетно относилась к своему внутреннему режиму, поэтому от дома стартанула на третьей скорости.

Кратчайшая дорога к «Дурдому для Харизматичных Шалопаев/Шизофреников/Шимпанзе» (один из остроумных вариантов расшифровки приевшейся аббревиатуры. Нужное подчеркнуть) проходила мимо почты и стройки. Первую я обогнула привычным крюком, но вторая заставила меня притормозить. Приехали... Только неделю назад ничего не было!

Навскидку определив площадь работ – метров триста вдоль дороги и двести – в глубь дворов, и всё огорожено забором-сеткой в мой рост – я вывела на мысленной карте три дороги. Первая – в обход... Лишние пять – десять минут. Отпадает.

Второй и третий – параллельно. Но один – по внешнюю сторону забора, по тоненькому бордюру бок о бок с проезжающими машинами, другой же – по самой строительной площадке... Вот только как попасть туда непонятно (я уж молчу о том, как выбираться!), да и разведённая растаявшими снегами грязь тоже привлекательности не добавляет. Что поделать – весна. Ранняя. Снег уже растаял, а листья на деревьях ещё не распустились. Брр... Серо и грустно. Вдобавок ко всему, надо мной ещё висели хмурые облака – не грозные-грозовые, просто хмурые – , что лишний раз заставляло меня нервничать. Я-то здесь, а зонтик дома...

В конце концов, я решила не жертвовать своими новыми ботинками, и пошла узким и опасным, но чистым и коротким путём.

...Уже на первой трети пути я начала сильно сожалеть, что не стала искать «запасной вход» и побрезговала радостно хлюпающей под ногами грязью. Каждая третья машина считала своим долгом рявкнуть сигналом на одинокую художницу, семенящую вдоль пружинистого забора и опасно шарахающуюся от каждого такого «приветствия» . Правда, она в долгу не оставалась и не одна такая «пищалка» не уехала без прощального напутствия в спину. Напутствия, состоящего сплошь из таких слов, которых, как полагали мои родители, мне знать, а тем более использовать не полагалось.

С каждым пройденным на одном дыхании метром настроение неуклонно падало, как мифический царь Сизиф в обнимку со своим булыжником. Я уже начала потихоньку ворчать на мир, на семью, на свою жизнь... А это в моём случае первый признак подступающей депрессии.

Вдруг я боковым зрением зацепила какой-то белый предмет, за проволочной перегородкой. Но не успела я повернуться к нему, как яркий блеск на миг ослепил меня. Я часто заморгала и отшатнулась, едва не навернувшись с бордюра. Точнее, я-таки навернулась, но, по удачному стечению обстоятельств, не упала...

Оглушительный гудок перепуганного водителя, визг тормозов, и я, моментом прозрев, испуганной кошкой без труда взяла высоту в два метра – высоту забора... чтобы с размаху плюхнуться в ту самую грязь, по которой я так боялась ходить. Счастья, или его подобия – ибо что не есть радость для большинства дачников, как плодородная почва – полные штаны...

По счастью, в это время суток машин в нашем районе не так много, поэтому моё неудавшееся самоубийство обошлось без последующих трагедий. Просто водитель легковушки – кажется, белой шестёрки – выровнял-таки машину и продолжил путь, звучно матерясь на всю улицу. Позади него, как две чёрные змеи, остался тормозной след.

Я тоже не сдержалась от пары добрых слов в свой собственный адрес. Потом скосила глаза и узрела сумку... чёрную... с красочно рассыпанными вокруг листочками... Мои рисунки!!!

Я взвыла и бросилась спасать бесценное художество.

Ф-фух! День испорчен не до конца. В большинстве своём белые листочки были именно белыми листочками. Среди них затесались лишь два рисунка, один из которых приземлился лицом вверх, а вот второй... Я закатила глаза и про себя пожелала доброго пути в другой, лучший мир моей композиции с танцующими девушками. Ну вот, а он так нравился моей маме...

Я стала мрачно собирать уцелевшее добро, стараясь складывать листы грязными сторонами вместе, отряхнула от комьев грязи громоздкую сумку... когда рядом с моей ногой что-то звякнуло. Я опасливо покосилась туда. Рядом с моей пяткой, полузарытый в грязи, лежал кристалл. Довольно большой – с мою ладонь. Странной формы – будто две узкие шестигранные пирамиды соединили вместе торцевыми сторонами. Но мне он понравился...

Не понравилось мне только одно – он как будто неярко светился изнутри и посвёркивал гранями. Я на всякий случай поглядела на небо – солнце, могущее вызвать этот блеск, так и не показалось. Так какого... Кроме того, я была почти уверена, что ослепившая меня вспышка была порождением именно этого камушка.

Я фыркнула и подняла его. Тяжёлый... Вытерев его от грязи рукавом – всё равно я уже была как чушка из-за неудачного приземления на пятую точку с упором на локти – , я деловито сунула его в сумку и потопала домой. А вы думали, я в таком виде попрусь в школу?! Ха! Конечно, по красочности и раскрашенности настоящие художники порой не уступают своим картинам, но и у них есть понятия о чистоте...

Дома меня ждало светопредставление. Увидев, в каком я виде, бабушка сперва схватилась за сердце, потом за меня. Выдавив подобие улыбки – больше похожее на гримасу от боли всех тридцати двух зубов – , я как можно спокойнее попыталась объяснить ситуацию. Нет, хулиганы на меня не нападали. Нет, машина меня не сбивала... почти. Нет, со мной всё хорошо, все кости целы...