Страница 89 из 94
– Да, – прерывающимся голосом ответила я.
– А когда мы вернемся домой, я хочу поскорее завести детей. У нас будет полный дом маленьких Харкеров, которые принесут море радости. Сколько мы заведем детей? Пять или шесть?
Слезы обожгли мне глаза, я едва могла говорить.
– Шесть.
– Пусть так. – Он поцеловал меня. – Почему ты плачешь, дорогая?
– От счастья, – солгала я.
– Я тоже счастлив. – Голос мужа затихал, им овладевала усталость. – У нас впереди долгая чудесная жизнь, миссис Харкер, и мы насладимся ею в полной мере. Тебе тепло?
Я уже не могла говорить, только кивнула.
– Спокойной ночи, дорогая. – Он уснул, сжимая меня в объятиях.
Я долго лежала без сна и страдала, с трудом сдерживая слезы. Наконец я забылась и увидела сон.
Мне привиделось, что я дома в Эксетере, сижу в нашем саду ясным, солнечным днем. Легкий ветерок шелестел листвой соседних деревьев. Щебетали птицы. Все вокруг было милым и безмятежным.
Я читала книгу, которую мне купил Джонатан, а именно – семьдесят первый сонет Шекспира.
Ты погрусти, когда умрет поэт,
Покуда звон ближайшей из церквей
Не возвестит, что этот низкий свет
Я променял на низший мир червей… [23]
Внезапно солнце, гревшее голову и плечи, словно обожгло мою плоть. Мной овладела нестерпимая, все возрастающая жажда. Я налила себе стакан лимонада и сделала глоток, но тут же с отвращением выплюнула.
Мое внимание привлек щебет птиц на соседних деревьях. Звуки словно стали громче. Я не только слышала, но и ощущала, как птичьи песни звенят в моем теле, будто гул мотора или урчание кота. Я встала. Звуки тянули меня, точно магнитом. Я остановилась и уставилась на ветки ближайшего дерева, ожидая… сама не знаю чего. В тот же миг мою челюсть пронзила жестокая боль. Я в удивлении коснулась зубов и обнаружила, что мои четыре клыка стали длинными и острыми, как у змеи.
Внезапно маленькая птичка спорхнула ко мне с ветки. Повинуясь инстинкту, я выбросила руку и на лету схватила крошечное создание. В мгновение ока я лихорадочно ощипала птичью тушку и погрузила зубы в оголенную плоть, жадно высасывая кровь и глотая этот восхитительный нектар, словно от него зависела моя жизнь. Лишь осушив все до капли, я остановилась, взглянула на обмякшее изувеченное тельце, сжатое в ладони, и в ужасе ахнула.
Боже милосердный! Что я натворила? Я только что убила одно из самых милых, невинных созданий на свете и выпила его кровь! Хуже того, мне это понравилось. Полная отвращения к себе, я зашвырнула птичьи останки обратно в деревья.
Я рывком проснулась, испытывая прилив тошноты и омерзения, выскочила из палатки и бросилась под полог деревьев, где меня вывернуло наизнанку. Освободив желудок от скудного содержимого, я отошла на несколько шагов, упала на колени на скованную снежной коркой грязь и разразилась слезами. Я всю жизнь верила, что бывают вещие сны. Мне снился Дракула в ночь перед его прибытием в Уитби. Я слышала, как он зовет меня, возвещая о своем приближении. Мне привиделась та самая битва, которая развернулась перед моими глазами вчера. Разве я не предчувствовала, что один из моих доблестных мужчин погибнет?
Подсознание пыталось поведать мне о том, что я заглянула в свое будущее. Женщина в моем сне – вот кем… или чем… я становлюсь!
«Тебе придется сделать важный выбор, – сказала старуха цыганка. – Прислушайся к голосу своего тела. Оно меняется. Следуй за ним».
Слезы заструились по моим щекам, когда я вспомнила слова Джонатана, сказанные им перед сном: «У нас впереди долгая чудесная жизнь, миссис Харкер, и мы насладимся ею в полной мере».
Когдато я пообещала Джонатану, что никогда его не покину, но теперь не могла вернуться с ним в Англию. Однажды ночью, изнемогая от жажды крови, я могу впиться ему в горло и убить. Мне в любом случае вряд ли удастся добраться до Англии. Я меняюсь так быстро, что всего через несколько дней Джонатан и другие заметят симптомы. Затем доктор Ван Хельсинг, несомненно заручившись поддержкой моего мужа, уничтожит меня, как они убили Люси, не дожидаясь, пока я лягу в могилу. Или даже хуже. Увидев, что я попрежнему заражена, они догадаются, что Дракула жив, возобновят свои попытки найти и убить его и вновь подвергнутся грозной опасности.
Переполненная горечью и сожалением, я решила, что не позволю им так рисковать. Лучше уйти сейчас, пока они не узнали правды о том, что со мной происходит. Осмелюсь ли я в последний раз взглянуть на мужа? Должна ли я оставить записку? Нет. Мне нечего ему сказать.
Я молча плакала несколько минут о семье, которой у меня никогда не будет, о человеческой жизни с милым мужем, которую мне не суждено прожить. Все потеряно, и я это заслужила. Господь наказывает меня за то, что я натворила. Я предала Джонатана и должна заплатить за это.
Наконец я вытерла глаза, огляделась по сторонам и с радостью обнаружила, что все попрежнему спят в палатках. Я бесшумно достала флягу с водой, сполоснула рот и почистила зубы. Покончив с умыванием, я села на бревно, глядя на угли костра.
Я решила, что хватит себя жалеть. Вероятно, мне следует испытывать облегчение оттого, что все так повернулось. Я больше не должна выбирать между двумя возлюбленными. Выбор сделан за меня. Множество людей охотно поменялись бы со мной местами. Я стану сверхъестественно могущественным вампиром, смогу менять облик и обращаться в ничто! Мне хватит времени узнать все на свете. Разве я не мечтала быть принцессой? Разве Николае не принц? Я буду жить вечно с мужчиной, которого люблю всем сердцем, и могу соединиться с ним немедленно!
В этот миг изза деревьев показалась струйка белого тумана и потянулась ко мне. У меня сжалось сердце. Я испытывала легкое волнение, смешанное с дурными предчувствиями. Началось! Мне придется оставить свою жизнь, умереть и начать новое существование в роли нежити, бессмертного создания. Белый туман вихрем взвился в воздух, сгустился в мужскую фигуру, и вот уже передо мной стоял Николае.
– Идем домой, любимая. – Он протянул мне руку.
ГЛАВА 24
В вихре звука, ветра и полночного воздуха Николае увлек меня в свой замок, опустил на пол в огромной библиотеке и страстно приник к губам.
– Наконецто ты здесь.
– Мне нельзя возвращаться.
Комната была освещена множеством старинных ламп, которые отбрасывали длинные дрожащие тени на темные каменные стены и пол.
Николае кивнул и тихо сказал:
– Я знаю, что это происходит на много десятилетий раньше, чем тебе хотелось бы, дорогая, но не могу притворяться, будто сожалею об этом.
– Я не могу просто исчезнуть, без объяснения или прощания, но придумала, как все устроить.
Он прочел мои мысли и спросил:
– Та мертвая крестьянка в лесу?
Я кивнула, вырвавшись из его объятий, и подтвердила:
– Она примерно моего роста и тоже блондинка. Ее лицо обезображено. Если мы оденем ее в мою одежду и перенесем на новое место, поближе к лагерю, мужчины решат, что меня ночью загрызли волки.
Я поежилась, пытаясь представить, что испытает Джонатан, обнаружив мое изувеченное тело, и опустошенно подумала:
«Он станет винить себя? Проведет остаток жизни, горюя? Разве могу я причинить ему такое страдание? Но что еще мне остается?»
– Ты должна порвать с прошлым и двигаться дальше.
– Это проще сказать, чем сделать.
– Ты говоришь так только потому, что не знаешь, какая жизнь тебя ждет. – Николае снова обнял меня и с любовью посмотрел сверху вниз. – Я женюсь на тебе, и мы будем вместе, вечно.
– Ты не можешь на мне жениться. Я уже замужем.
– Только в этой жизни. Ты умрешь и возродишься, станешь совершенно новым существом и моей невестой. Мы познаем такое счастье, о каком до сих пор лишь мечтали. Ведь никто на свете не подходит друг другу больше нас.
Я кивнула, поддаваясь его чарам, и сказала:
– Не могу поверить, что это происходит на самом деле.