Жёлтофиоль

Макс съехал с главной дороги на просёлочную, качая головой.

— Эмма, мы должны поговорить.

Тон, которым это было сказано, заставил девушку откинуться назад. Он звучал… странно, как будто Макс знал, что Эмме не понравится то, что ей придется услышать.

— Мы говорили. Мы разговаривали во время ужина. Кстати, почему мы приехали общаться чёрт его знает куда?

Он вздохнул.

— Потому что есть некоторые вещи, которые ты, возможно, захочешь увидеть, и которые я не могу демонстрировать в центре города.

— Угу. Если честно, то думаю, твои вещи вполне могли бы обойтись и без сегодняшней демонстрации.

Дюранго резко остановился. На мгновение повисла гробовая тишина.

— Я не могу поверить, что ты это сказала.

— А я не могу поверить, что ты не можешь поверить. — Эмма сложила руки под грудью и нахмурилась. — В чем дело, Макс, тебе что – никогда раньше не отказывали?

— Ну почему же ты такая заноза в заднице? — Макс повернулся к ней, полнейшее разочарование было написано на его лице. — Я предлагаю тебе помощь, приглашаю на ужин, ласкаю тебя до бесчувствия, довожу до оргазма… о, и даже не смей мне врать, что ты его не испытала! — заорал он, едва Эмма попыталась открыть рот, — и за все это ты не причиняешь мне ничего, кроме боли.

— И ты еще хочешь знать, почему я так зла? Ты без разрешения лапал меня, похитил, практически напал на меня посреди улицы, укусил меня, а затем, ведя машину, как будто за нами гнались все черти из преисподней, увез из города! Тебе, приятель, еще повезло, что я не воспользовалась газовым баллончиком!

— Все что я хочу знать – кто обидел тебя! — заорал он во всю мощь своих легких.

— Это произошло два года назад, Макс! Что ты собираешься сделать?  Разыскать парня в тюрьме и избить его?

— Ага! — Макс покачал пальцем перед ее лицом. — Кто-то действительнопричинил тебе боль!

— Тьфу ты! — Эмма разочарованно всплеснула руками. — Ладно! Меня ограбили, понятно? Это был студент из колледжа. Сейчас он в тюрьме. Я сломала запястье, а он получил перелом носа, – конец истории!

Скрестив руки на груди, Эмма сердито смотрела на него. Если он сделает хоть одно неверное движение, черт, издаст хоть один неверный звук, она брызнет в него из газового баллончика.

Макс ухмыльнулся, его настроение стало заметно улучшаться.

— Ты отплатила ему, так же как и мне?

— Даже сильнее.

— Боже, ты так прекрасна, когда сердишься. — Взяв ее голову ладонями, он быстро и крепко поцеловал ее. — Отлично, моя воинственная принцесса, – теперь, когда ты рассказала все, что я хотел узнать, я расскажу тебе то, что захочешь узнать ты. Договорились?

Эмма сделала глубокий вдох, так и не решив, стоит поцеловать его в ответ или ударить.

— Это было бы просто здорово.

Макс вновь склонился к ее губам.

— А потом я отвезу тебя к себе домой и затрахаю до бесчувствия, — увидев ее расширившиеся зрачки, он добавил, — и, поверь, малышка, это будет лучше, чем просто здорово…

Онемев, она наблюдала, как он вышел из внедорожника, двигаясь медленно и бесшумно. Пластика его движений заставляла ее думать о шелковых простынях и разгоряченной коже. Наблюдая, как он обходит вокруг капота Дюранго, передвигаясь словно воплощение чистого секса, заключенное в узкие джинсы, она нервно сглотнула. Его обжигающий взгляд не отрывался от ее лица.

— О, мой Бог, — прошептала Эмма, когда Макс открыл дверь с ее стороны. Он улыбнулся, когда увидел, что она всё ещё пристегнута ремнем безопасности.

Медленно протянув руку, так, чтобы при этом нарочно задеть её груди, Макс отстегнул ремень. Потом, всё так же не торопясь и касаясь её грудей, он убрал руку обратно. От трения его рукава ее соски тотчас же напряглись. Его улыбка, сексуальная и удовлетворённая, говорила, что он это почувствовал.

Внезапно, ей стало необходимо узнать…

— Макс?

— Хм?

Она проигнорировала руку, которую он протянул, чтобы помочь ей выйти из машины.

— Почему я? — Вопрос привёл его в замешательство. — Я имею в виду: ты приехал домой три месяца назад и, стоит тебе только захотеть – можешь заполучить любую женщину в Галле. Почему ты пытаешься соблазнить именно меня?

— На самом деле, мне не дает мне покоя другой вопрос: – почему я не пытался соблазнить тебя раньше?

Глядя ему в глаза, Эмма видела сожаление о прошедшем и очень встревожившую ее решимость. Когда Макс вопросительно приподнял свою бровь, она приняла его руку и позволила помочь ей выйти из Дюранго. Сделав глубокий вздох, девушка заставила себя успокоиться.

— Ладно, ну и что это за дело чрезвычайной важности, ради которого стоило сюда ехать?

Губы Макса дрогнули. Эмма скрестила руки и топнула ногой. Вздернув свой подбородок, она ждала ответа.

Макс протянул руку и нежно погладил след от укуса у нее на шее.

— Ты помнишь свои ощущения, когда я тебя здесь укусил?

… Помню? Мои ноги до сих пор как резиновые.Она кивнула, стараясь не дать мыслям отразиться на лице и тайком стиснув колени. По широкой улыбке Макса Эмма поняла, что все ее усилия тщетны.

— Я пометил тебя, как свою.

 Эмма закатила глаза.

— Разве мы это уже не обсуждали, Капитан Кейвмэн? Засос не делает меня твоей.

— В данном случае – делает. — Когда Эмма недоверчиво тряхнула головой, он кивнул. — Есть такой особый фермент, который выделяется, когда я кого-нибудь кусаю. Эмма, я ввёл его тебе. Теперь ты – моя пара.

— Разве не три укуса должны обратить меня, а, Дракула? — Девушка даже и не пыталась скрыть недоверие, явно отражавшееся в голосе и на ее лице.

— Если бы я был вампиром, то конечно. — Макс ухмыльнулся, его глаза как-то странно блеснули в лунном свете.

— Ох. Это значит, что теперь я начну выть на луну, — глубокомысленно кивнула она.

— Нет, детка, ты будешь мурлыкать, — заурчал Макс, лизнув свою метку сухим, шероховатым языком.

Эмма затрепетала.

— Знаешь, это должно быть самый странный способ, каким мужчина когда-либо пытался залезть ко мне в трусы.

Он предостерегающе рыкнул. Это прозвучало странно по-кошачьи и удивительно знакомо.  

— Разве мы не договорились, что не будем обсуждать тебя и других мужчин?

— Макс, ты несешь полную чушь. Теперь позволь мне позвонить Саймону, и мы сможем обговорить возможность продления срока действия твоего рецепта на аминазин…

Приподняв голову от ее шеи, Макс подавил смех.

— Эмма, посмотри мне в глаза.

Она посмотрела. Затем моргнула. Открыв рот, она попыталась произнести что-нибудь, издать хоть какой-то звук, но ничего не получалось. Его глаза сияли в лунном свете чистым расплавленным золотом, испуская люминесцирующее свечение, какое можно видеть только в глазах… кошек.

— Контактные линзы? — спросила она чуть слышно.

Он тряхнул головой и моргнул, при этом к его глазам тут же вернулся их ярко-синий цвет.

— Ты – э-э, кто? Оборотень-кот?

— По правде говоря, Пума.

— Пума, — повторила она слабо, и откинулась назад, чтобы опереться о дверцу Дюранго. — И из-за того, что ты укусил меня, я теперь должна буду рычать при полной луне?

Он вздохнул.

— В действительности, Пумы не могут рычать, у нас отсутствует необходимый для этого голосовой аппарат. Если быть более точным – специальная гортань и подъязычная кость. И мы можем меняться по своему желанию, мы не зависим от луны.

— Ох. — У Эммы голова пошла кругом. — И ты можешь продемонстрировать?

Макс нахмурился.

— Показать тебе?

— Ну да. — Эмма выпрямилась, наполовину ужасаясь, наполовину возбуждаясь от мысли, что может увидеть его превращение. Она властно махнула на него рукой. — Изменись. Стань котом.

— Сейчас?

— Да, сейчас! Что, тебе нужно дождаться полной луны? А я думала, ты сказал, что можешь меняться по своему желанию!

— Эмма…

— Нет, ну и зачем было говорить мне об этом, если ты не желаешь, – ну, я не знаю, доказатьсвои слова, что ли?