Жёлтофиоль

— Эмма…

Казалось, он снова начинал раздражаться.

— Ну, живей! Лайон-О [11], прыгай сюда. — Она громко и резко хлопнула в ладоши. — Хоп-хоп!

— Эмма!

— Что?

— Ты когда-нибудь видела пуму в джинсах Левис?

— Нет.

— Я тоже не видел. — Макс выглядел так, будто не мог решить, стоит ему рассмеяться или завыть.

— Хочешь сказать, ты должен… — Эмма оценивающе посмотрела на его джинсы.

— Да.

— О…

— И, если моя задница будет голой, детка, можешь быть уверена: твоя будет такой же.

Подбоченившись, Эмма сердито посмотрела на него.

— Разве ты притащил меня в такую даль не для того, чтобы продемонстрировать своё Фантастичное Превращение в Кугуара?

— Пуму.

— Все равно.

— Нет, не для этого.

— Тогда зачем?

— Я подумал, если ты закричишь, тебя никто не услышит.

Эмма моргнула.

— Вот это да, Макс, ты просто душка.

Ему хватило совести покраснеть.

— Итак, поскольку ты укусил меня и заразил каким-то там ферментом, я должна буду превратиться в пуму?

Макс кивнул.

— Будет больно?

Макс покачал головой. Его глаза не отрывались от ее шеи, жажда в них усиливалась с каждой секундой.

— Когда?

— Когда что? — рассеянно спросил он, медленно поглаживая место укуса.

— Макс, когда я начну изменяться?

— Я изменился в течение первых сорока восьми часов после укуса.

Эмма сочувствующе ахнула.

— Так вот почему ты уехал и никогда не возвращался? Потому что тебя укусили?

— Нет, меня укусили, потому что я должен был стать следующим Альфой.

Эмма потрясла головой.

— Отлично, теперь я совершеннозапуталась. Скорее всего, я отравилась морепродуктами  и в действительности сейчас нахожусь в больнице, во власти галлюцинаций и тужусь, сидя на унитазе, — пробормотала она.

Макс рассмеялся, полностью сосредоточив внимание на ее лице.

— Хочешь, докажу, что ты не спишь?

Скользнув одной рукой, он нежно обхватил ее грудь. От трения его большого пальца об ее сосок, она почувствовала, как в клиторе зародилось напряжение.

— Ох, боже мой, — прошептала Эмма. — Хорошо-хорошо, я не сплю.

Неохотно отстранившись от его ласкающей руки, она решила полностью сосредоточиться на вопросе собственного превращения в кошку. В нарастающем замешательстве Эмма потерла свой лоб.

— Тебя не затруднит поскорее объяснить все, пока мой мозг еще не взорвался?

— До меня Альфой был Джонатан Фриделинд. Его дочь не проявила свойств Альфы, поэтому было решено провести состязание, чтобы определить, кто достаточно силен, чтобы стать следующим главой. Саймон и я случайно услышали, как Мари со своими друзьями перешептывались о состязании, и мы оба записались, не предполагая, во что, черт возьми, мы ввязываемся, или какой будет награда. Джонатан забыл оговорить, что состязание только для Пум, на что я с раздражающей регулярностью указывал ему до тех пор, пока он не сдался и не допустил нас, — пожал плечами Макс. — Я пришел первым, Саймон – вторым. Некоторых беспокоил тот факт, что Саймон и я все еще были людьми, когда победили тех, кто был Пумой от рождения.

— Так ты знал о Пумах, еще до того как принял участие в состязании?

— Я дружил с Мари многие годы; однажды я увидел, как она превращается.

Эмма в ужасе уставилась на него, вспоминая все способы, которыми Пума может растерзать человека.

— Тебя могли убить!

Макс казался совершенно равнодушным.

— Если бы это был поединок один на один, до смерти, – то да, вероятно мы оба погибли бы. Но это была проверка на выносливость, ум и хитрость. Я никогда больше так не веселился. Временами я думаю, что единственная причина, по которой мы победили – никто не имел право превращаться.

— Что это было за испытание, – пейнтбол? Захват флага?

Макс усмехнулся.

— Что-то вроде того, только намного сложнее.

Макс потянулся и обхватил рукой ее затылок, не в состоянии прожить и секунды, не прикасаясь к ней. Этот жест был удивительно приятен.

— К нашему удивлению, той же ночью Джонотан укусил нас обоих. Мне было двадцать, Саймону – девятнадцать.

Она протянула руку и нежно погладила его по щеке.

— Держу пари, вы были чертовски сбиты с толку.

Он придвинулся ближе к её руке, наслаждаясь ее лаской, и закрыл глаза от удовольствия.

— Мы привыкли к этому, и как только Джонатан отошел от дел, я вернулся домой и объявил Саймона своим Бетой.

— Бетой?

— Угу, моим заместителем.

— Ты сказал, что я твоя пара, — прошептала Эмма, когда Макс поднял ее на руки.

— Моя Курана.

— Прости, твоя – кто?

Девушка почувствовала рокочущий в груди Макса смех.

— Моя Курана, пара Альфы, его вторая половинка. Предположительно, это сокращение от португальского названия пумы.

— Ох.

Эмма позволила Максу нежно прижать ее голову к своей груди. Она прильнула к его теплому телу, вдыхая неповторимый, присущий только ему запах, странно успокоенная его объятиями.

— Итак, — сказал он, — мы закончили ужинать и воевать друг с другом.

Макс наклонился и поцеловал ее в макушку.

— Поедем домой, маленькая Курана. Я хочу заняться с тобой любовью. В следующий раз, когда ты будешь кончать, я хочу быть внутри тебя.

Эмма задрожала, услышав исходящее от него низкое, рокочущее урчание.

— Макс?

— Хм? — Его рука начала поглаживать ее спину сверху вниз, мягко подталкивая по направлению к внедорожнику.

— Мне придется пользоваться кошачьим туалетом?

— Эмма!

Глава 4

Макс специально повез ее домой окольными путями. Он хотел как можно дольше наслаждаться её присутствием рядом с собой.

— Кто завтра открывает магазин – ты или Бэкки?

Эмма повернулась к нему. Казалось, она витает в своих мыслях где-то далеко отсюда, и Макс решил оставить ее в покое. В конце концов, за это короткое время он обрушил на неё огромное количество информации, и она восприняла ее на удивление спокойно. Гордость за нее буквально распирала его.

— Собственно говоря, я завтра закрываю, а Бэкки открывает. Бэк закрывает в субботу.

Макс улыбнулся в явном предвкушении:

— Вот и отлично.   Сегодня вечером мы можем не торопиться. Завтра с утра выходит Адриан, а моя смена – вечерняя.

Того, как она вздрогнула в ответ, было достаточно, чтобы послать волну жара по его венам.

— Эмма?

— Хм…?

Максу, в самом деле, была интересна её ответная реакция на происходящее, и он спросил:

— Почему ты так спокойно все восприняла?

— Я никогда не понимала все эти вопли, типа: «О, горе, горе мне!». Я имею в виду – так уж вышло, что самый крутой парень в городе сказал мне, что хочет обладать мною настолько сильно, что решился укусить меня и превратить в себе подобную. А теперь он собирается притащить меня к себе домой и изнасиловать.  И что, – я должна убежать в ночь с несчастными криками? «О, нет! Я теперь Пума! Моя жизнь кончена! Подлый негодяй!» — Эмма закатила глаза. м Не пойми меня неправильно: конечно, все это меня довольно сильно шокирует. Да ещё, к тому же, восковая депиляция в зоне бикини обойдётся мне, наверно, в целое состояние…. Но всё равно: для меня это не конец света. 

Макс едва не свернул в канаву.

— Ты мажешь зону бикини воском?

— А тебе хотелось бы это знать, не так ли?

— Черт, конечно да.

Ее смех заполнил пустоту в его душе. Пустоту, о которой он и не подозревал до ее появления в его жизни.

— Если Саймон и Бэкки станут встречаться, означает ли это, что он ее тоже укусит?

Макс кивнул.

— Если он хочет, чтобы она стала его парой, ему придется ее укусить. А исходя из того, что он говорил мне – он этого хочет.

Эмма с любопытством скосила на него глаза:

— Сколько женщин ты укусил?

— Как подругу или чтобы просто обратить?

Эмма зарычала, сама поразившись тому, с какой силой в ней взыграли собственнические инстинкты.