Жёлтофиоль

Хватит. Никогда больше он не позволит себе жить без Эммы.

Скрестив руки на груди, он облокотился на дверь машины и ждал, когда она перестанет смеяться.

— Ты закончила? — снисходительно спросил он, а его сердце билось в странном ритме в такт её смеху.

Проглотив последний смешок, она смахнула слезы.

— Думаю, да.

— Хорошо. — Со стремительностью, которая могла быть под стать только другой Пуме, Макс притянул Эмму к себе, наклонился и поцеловал её. Она едва успела ахнуть от неожиданности.

Он тут же воспользовался тем, что её губы разжались, и завладел её ртом. Макс ласкал её языком, медленно и глубоко, так же, как хотел бы овладеть ею. Он смаковал её вкус, – вкус вина, шоколада и женщины, и его голова кружилась. Когда же она, наконец, ответила на поцелуй, он застонал. Его член судорожно сокращался, как если бы она ласкала его своими влажными жаркими глубинами. Её язык застенчиво вступил в любовный поединок, и это снова пробудило в нём защитный инстинкт. Он тут же прислонил её к Дюранго, закрывая своими широкими плечами от посетителей ресторана.

Никто, кроме него, никогда не увидит её в любовной агонии.

Максу хотелось открыть дверь, уложить её на сиденье и раздеть. Хотелось вонзиться в неё так глубоко, чтобы она почувствовала его вкус у себя в горле. Хотелось пометить её своим запахом, своим семенем, зубами – хотелось так невыносимо, что его даже трясло.

Они были на оживленной улице, около популярного ресторана, и он не мог сделать ничего из того, что так сильно хотел, кроме…

С животным рыком он оторвался от её губ и припал к шее.

— Макс, — прошептала она своим мягким, хрипловатым голосом.

Он взасос целовал то чувствительное местечко, где шея соединяется с плечом, пока она не затихла в его руках. Эмма уткнулась лицом в его плечо и тяжело дышала. Очень нежно, чтобы подготовить её, он провёл зубами по её шее. Одной рукой он подхватил её за попку, наслаждаясь приятными округлостями. Другой – крепко прижал её к себе, железной хваткой удерживая за спину. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы не выпустить когти и не начать мять её, как это делают кошки. Макс раздвинул коленом её ноги, и маленькая всадница оседлала его бедро. С громким урчанием он вонзил в неё зубы и ввёл в ранку свой фермент, который изменит её и навсегда отметит как его пару. Эмма закричала, её крик приглушила его рубашка. Почувствовав её содрогания, он понял: эффект от его укуса, соединяющего их сущности, довёл её до оргазма.

Он погладил небольшую ранку и ничуть не удивился тому, что она уже почти затянулась. Он поставил на ней метку, довел до оргазма, и его собственные потребности отступили на второй план. Она была его.

Глава 3

Когда Макс осторожно усаживал Эмму в машину, девушку все еще пошатывало. Чёрт, что же он сделал с ней своим укусом! Ее руки настолько сильно дрожали, что она даже не могла пристегнуться ремнем безопасности без посторонней помощи.

Эмма никогда в жизни не кончала так бурно. И ведь он ее даже не раздел. Девушка отчаянно пыталась игнорировать внутренний голос, нашептывавший ей, что если это было так замечательно сейчас, стоя и в одежде, то каково будет, когда они будут обнажены и она ощутит его глубоко в себе...Эмма вздрогнула.

— С тобой все в порядке?

Эмма попыталась не обращать внимания на внезапно заалевшие щеки, сосредоточившись на издаваемом им удовлетворенном урчании.

— Я в норме, — пискнула она. Прочистив горло, она попробовала снова: — Я, гм…

Ее голос замер, когда  Макс, взяв ее руку, опустил ее на свое твердое бедро. Ещё раз откашлявшись, Эмма яростно потрясла головой, надеясь таким образом вернуть себе трезвость мыслей.

— Ах, да, суббота… когда ты будешь подбирать костюмы?

Макс лениво улыбнулся.

— Я завтра же зайду в магазин маскарадных костюмов и куплю их, не беспокойся об этом.

— А когда ты их занесешь?

Размышляя, Макс замолчал на мгновение.

— Бэкки согласится надеть костюм, если он будет от тайного поклонника, или лучше пусть он будет от тебя?

Закусив губу, Эмма сосредоточила свое внимание на проблемах Бэкки, а не на высоком блондине, сидящем рядом.

— Я не уверена. Думаю, если скажу, что костюм от меня, она будет чувствовать себя в нем более комфортно.

Макс улыбнулся.

— Тогда мы так и сделаем.

Расправив плечи и наклонив голову, он быстро взглянул на нее, при этом юмор в его взгляде сменился решительностью. Девушке показалось, что перед тем как вновь обратить внимание на дорогу, его глаза в свете уличного фонаря блеснули золотом.

— Теперь, пожалуйста, объясни мне, почему ты носишь газовый баллончик в кармане, — настойчиво спросил он.

По мере того, как они удалялись от ресторана, эти странные повелительные нотки снова появились в его голосе, требующем ответа.

Пожав плечами, Эмма проигнорировала сильное побуждение подчиниться.

— Да без всяких причин. Я считаю, что одинокая женщина должна носить с собой оружие для самообороны, но мне противна сама мысль о пистолете.

— Не лги мне, Эмма.

Девушка вздернула подбородок.

— Я не лгу, — ответила она, презрительно фыркнув. — Я не люблю оружие.

— Эмма, — прорычал он.

— Ой, ой, ой…. прекращай рычать, ты меня этим не напугаешь, — зевнула она.

Повернув голову, девушка посмотрела на него.

— Как бы там ни было – Бэкки стоит взять свою рапиру или лучше воспользоваться игрушечной?

Макс стиснул зубы так, что желваки на скулах заходили.

— Я ведь могу узнать и без твоей помощи. Ты предпочтешь рассказать мне сама, или мне придется искать ответ самостоятельно?

— Вау, — выдохнула Эмма. — Я слышала об этом, но вживую – никогда не видела.

Краем глаза он с недоумением посмотрел на нее.

— Видела что?

— Ты действительно умеешь говорить сквозь стиснутые зубы. Знаешь, я никогда не думала, что это возможно.

Рывком переключив передачу, Макс остановил машину.

— Эмма, почему ты не хочешь сказать мне, что случилось?

— Ну, может потому, что это не твое дело?

Его абсолютная неподвижность поразила ее, на мгновение даже показалось, что он перестал дышать. Когда же с преувеличенной медлительностью Макс повернул свою голову, девушка поняла, что наконец-то ей удалось вывести его из себя.

— Все, что касается тебя – мое дело, Эмма.

Она была поражена опасными интонациями, прозвучавшими в его голосе.

— Макс?

— Ты – моя, Эмма, а я охраняю все, что принадлежит мне.

От удивления ее челюсть отвисла.

— Что?

Он снова завел машину и рванул с места так, что шины завизжали.

— Ты слышала меня.

— Ох, прошу прощения, однако похищение вкупе с ужином не делает Эмму твоей собственностью.

— Ты носишь мою метку.

Полностью сбитая с толку, она моргнула. Беспощадный блеск его глаз не уменьшился. Дюранго бешено ревел, когда на дикой скорости Безумный Макс [10]гнал его за окраину города.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я тебя укусил.

— И что? Ты думаешь, что ты первый парень, поставивший мне засос? Чушь собачья!

Эмма ухватилась за дверь, когда на полной скорости Макс резко повернул.

— Эмма, я не думаю, что сейчас я нуждаюсь в сведениях о других мужчинах в твоей жизни.

— Хорошо, хорошо! Не мог бы ты, пожалуйста, ехать помедленнее?

Отвлекшись от дороги на некоторое время и заметив ее пристальный взгляд, обращенный на него, Макс, тяжело вздохнул и сбросил скорость.

— Послушай, я понимаю, что ты в замешательстве.

— Нет, я думаю, единственный здесь, кто запутался – это ты. Ты забыл принять сегодня свое лекарство? В этом проблема? Ты превратился в психопата, учась в колледже?

Нетерпеливым жестом Макс провел рукой по своим волосам.

— Я совсем не так планировал обсудить с тобой это, — пробормотал он глухо.

— Слушай, клянусь, я не ревную, что голоса разговаривают только с тобой. Хорошо?