В объятиях демона

– Тейлор!

– Она имеет в виду, – вклинивается Райли, – не морочишь ли ты голову Фрэнни?

Теперь я пинаю Райли.

– Райли!

Люк старается не рассмеяться.

– Нет, все нормально. Райли, скажи мне свое мнение.

– Что ж, мне кажется, ты запал на нее…

– И тебя это устраивает?

– Если ты настроен серьезно, то да. Мы с Тейлор зададим тебе жару, если ты лишь морочишь ей голову.

– Райли, если нужно задать жару, то помощь мне не требуется, – говорю я с пылающими от стыда щеками.

На лице Тейлор появляется злобная улыбочка.

– Да, Люк. Ты ведь уже знаешь? У Фрэнни черный пояс по дзюдо шестой степени.

Люк широко улыбается мне.

– Да, я понял это, когда она перебросила через плечо того парня у Галлагеров.

Я ставлю локти на стол и закрываю лицо ладонями. В голове прокручивается все, чем Тейлор может скомпрометировать меня, – боеприпасы, накопленные за девять лет. Я мысленно умоляю ее отступить. «Пожалуйста, Тейлор, ну пожалуйста, не рушь все».

Но когда Люк обнимает меня за талию, все мысли вылетают из головы, а сердцебиение учащается до критического уровня.

– Райли, отвечаю на твой вопрос: я настроен серьезно, – говорит он, и мое бешено бьющееся сердце замирает.

– Значит, ты отвезешь ее домой? – спрашивает Райли.

– Если вы не против.

Я вскидываю голову.

– Какого черта? А меня уже не спрашивают?

Люк поднимает бровь, на его губах играет улыбка. Я дрожу, вспоминая их вкус.

– И…

Несмотря на трепет в груди, я делаю вдох, ненавидя Люка за то, что он знает о моих желаниях. Открываю рот, собираясь сказать «нет».

– Хорошо… наверное.

Райли отодвигает стул и вешает на плечо сумочку, дергая за руку Тейлор, которая вроде бы сжалилась надо мной.

– Пойдем.

Тейлор поднимается и улыбается – искренней улыбкой, которую я вряд ли когда‑либо видела на ее лице. Но через секунду там опять появляется лукавый оттенок – ее отличительный знак. Подруга потирает ладони, а затем поднимает их на уровень плеч, словно бы сдаваясь.

– Я вне игры. – На ее губах скользит легкая улыбка. – Не делай ничего, что я не стала бы делать.

Что за черт? Тейлор уступает? Наверное, я сплю.

– Другими словами, – говорит Райли, пожимая мне плечо, – подойдет все, что угодно. – Она оставляет на столе приличные чаевые, надеясь в очередной раз задобрить официантку.

Я снова опускаю лицо на руки. Слишком уж я сейчас смущена, чтобы смотреть на Люка теперь, когда мы остались наедине.

Он прижимается ко мне плечом.

– Привет.

Я не поднимаю голову.

– Извини за все, – бормочу я в ладони.

– Мне кажется, очень мило, что Райли беспокоится о тебе.

Я вскидываю голову, щеки у меня горят.

– Мило? Скорее унизительно.

Люк, как всегда, лукаво улыбается, от чего сердце мое почти останавливается в груди. А когда он склоняется, чтобы поцеловать меня, я просто уверена, что оно и впрямь остановилось.

Я не могу удержаться и тянусь рукой к его лицу. И чувствую, что Люк дрожит. Наши взгляды встречаются.

– Давай уйдем отсюда, – говорит он совсем близко от моих губ.

Все тело трепещет, я неуверенно улыбаюсь.

– Я знаю одно место.

ЛЮК

Мои чувства не похожи ни на что, испытываемое мною раньше. Это неспроста. Наверняка все дело в Фрэнни. Она творит со мной подобное, и все предстает в новом свете.

– Тебе придется закрыть глаза, – говорит она. – Это стремительный бросок. Готов?

– Ага.

В густом ночном воздухе, наполненном ароматами леса, царят отдельные звуки: гармония квакающих лягушек и стрекочущих сверчков. А еще смех Фрэнни, напоминающий музыку.

– Отлично, – нежно говорит она, прижимаясь для поцелуя.

Наши губы еле соприкасаются, а в ее глазах появляется озорной огонек. Она отпускает веревку.

Я закрываю глаза и парю над водой. Прохладный ветер дует мне в лицо и лохматит волосы. Я словно плыву в темноте. Фрэнни права, это бросок. Сравнимый с призывом владыки Люцифера – когда тебя проносят сквозь время и пространство. Вот только без запаха серы и ужаса, сжимающего желудок. Сквозь тело пробегает дрожь. Я скольжу по воздуху обратно к берегу и спрыгиваю с тарзанки на каменистую землю карьера рядом с Фрэнни. Она снова смеется. Ее лицо сияет в бледно‑серебристом свете луны. Снова этот трепет.

Фрэнни улыбается мне.

– Ну… Классно ведь?

Она прижимается ко мне и притягивает для поцелуя, заводя меня одним лишь прикосновением губ. Мм… гвоздика и смородина. Душа Фрэнни открыта для меня, остается только взять ее.

Серп луны завис совсем низко над нами, обволакивая мерцающим светом деревья и отбрасывая слабый отблеск на воду темного карьера. Но этого свечения недостаточно, чтобы затмить множество переливающихся драгоценностей на ровной глади воды. Я никогда еще не видел столь ясной ночи с таким звездным небом. Но по‑настоящему великолепное зрелище – это глаза Фрэнни, в которых сверкает целая вселенная.

– Хорошо, теперь моя очередь, – говорит Фрэнни, отталкивая меня и берясь за веревку.

Я придерживаю тарзанку, и она ступает на деревянную перекладину на конце веревки.

– Готова? – спрашиваю я.

– Давай, – смеется она, и я отпускаю веревку.

Наблюдаю, как Фрэнни летит по воздуху прочь от меня, силуэтом выделяясь на фоне мерцающей воды. Конец веревки скользит по воде, вызывая зыбь и приводя отражающиеся звезды в движение. Я слышу вопль Фрэнни и звонкий смех, и сам взрываюсь от хохота. Звук мне незнаком. Это смех счастья.

– О черт! – вдруг вскрикивает она. Слышится всплеск, а по воде идет рябь.

Сердце в груди замирает.

– Фрэнни! – кричу я, прыгая за ней в воду. Я выныриваю и прислушиваюсь, мне кажется, что я слышу грубую и сальную усмешку на краю карьера, растворяющуюся в шелесте листвы.

– Фрэнни! – снова кричу я. Но ответа нет.

Стараясь перебороть панику, я плыву к месту, где тарзанка достигает высшего пика, и ныряю. Я призываю свою силу и освещаю красным огнем, идущим от руки, мутную воду, пока медленно двигаюсь обратно к скале. Не достигнув края, я вижу руку, выныривающую из темных глубин. Дотягиваюсь и вытаскиваю Фрэнни на поверхность. Она кашляет и хватает ртом воздух.

– Что‑то… утащило меня… вниз, – с трудом произносит она, зубы у нее стучат, отчего я плохо понимаю ее слова.

У меня как камень с души падает, когда я обхватываю Фрэнни за талию и тяну к краю карьера. Подталкиваю ее наверх перед собой, пока мы карабкаемся по скользкому склону, подальше от ледяной воды.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Угу. Просто… холодно, – Она стучит зубами, по‑прежнему хватая ртом воздух.

Мы стоим на холодном ночном воздухе, и от моей мокрой одежды идет пар, поэтому я обхватываю Фрэнни и откидываю назад ее волосы, отжимая их. Я крепко обнимаю девушку, пока мое тело впитывает ее дрожь. Несколько мгновений спустя от Фрэнни тоже начинает идти пар.

– О‑о… – стонет она, – Господи, ты такой горячий.

Я улыбаюсь. Господь тут ни при чем.

– Как будто меня схватили за ногу, – наконец говорит она, когда дрожь немного утихает.

– Может, ты ногой зацепилась за корень дерева.

– Может… но мне так не показалось.

Я держу ее в объятиях, пока она не перестает трястись. Мы медленно и ритмично покачиваемся под звук стрекочущих сверчков. Лунный серп поднимается высоко над нами, и я полностью растворяюсь в Фрэнни. Еще никогда ничто не казалось мне столь правильным – и в то же время неправильным. Мы танцуем, она и я – вот наша музыка. Больше никакого плана.

ФРЭННИ

Несмотря на то что моя одежда и волосы почти высохли, я всю дорогу думаю о том, как появлюсь в таком виде дома, да еще и с Люком. И как объяснить все родителям? Когда передо мной вырисовывается силуэт дома, я по‑прежнему не имею ни малейшего понятия.

Я стараюсь сосредоточить мысли вокруг Люка – или того, какие эмоции он вызывает во мне. Это совсем не похоже на то, что я испытываю к Гейбу, но не менее пугающе. Просто в другом смысле. С Гейбом мои чувства сильные и глубокие, с Люком – неистовые и неуправляемые. Я не доверяю Люку. Да и как можно? Но я и не хочу, чтобы все исчезло.