В объятиях демона

– Фрэнни, твоя обычная партия писем. Перевод прикреплен спереди, как всегда. Тебе помочь с почтовыми расходами?

Она лучезарно улыбается ему в ответ.

– Спасибо, не надо, мистер Снайдер. У нас неплохие сборы в этом месяце. Все расходы покрыты.

– Можно я взгляну? – Я наклоняюсь к Фрэнни так близко, что она наверняка чувствует мой жар.

Она дрожит? Так ли это? Может, я выдаю желаемое за действительное?

– Извини, это личные письма, – отвечает она, не поворачиваясь.

– Без проблем. Прочитаю отзывы в «Глоуб». Умно придумано – договориться с учителем.

– Это работает. Мистер Снайдер сканирует письма и делает автоматический перевод. Конечно, не идеальный, но этого достаточно. И то же самое с письмами, приходящими из Пакистана.

По‑прежнему никаких эмоций. Уверен, что ничего не выдумал… она была просто в бешенстве.

– Хорошо, – говорит мистер Снайдер, проходя по рядам. – Достаньте «Гроздья гнева» и откройте главу двадцать восьмую. Кто может привести пример конфликта из этой главы?

Я отстраняюсь от обсуждений в классе, сосредоточившись на Фрэнни. Когда мистер Снайдер просит ее прочитать отрывок, я приближаюсь к ней, но не касаюсь. Она отодвигает книгу в сторону и читает вслух. Я закрываю глаза и растворяюсь в шелковистом звучании ее голоса.

Когда она заканчивает, мистер Снайдер перемещается в переднюю часть класса.

– У вас есть несколько минут перед звонком. Поработайте над анализом главы двадцать восемь, сосредоточившись на конфликте.

Фрэнни поворачивается ко мне, и на секунду я теряюсь в ее глазах.

– Итак… – наконец выдавливаю я из себя.

– Итак? – повторяет она.

– Скажешь мне, в чем дело? – Может, я сумею до нее достучаться.

– Все в порядке, – улыбается она. – Нам нужно работать над анализом.

– Хм…

Я пишу «Люк и Фрэнни» большими печатными буквами в тетрадке, затем ниже – «Конфликт», еще более крупными буквами.

Она лишь прожигает меня взглядом, и я в ответ тоже смотрю на нее, даже не моргая. Раздается звонок, но мы по‑прежнему не отрываем друг от друга глаз. Наконец она отворачивается и складывает книги в сумку.

– Что не так, Фрэнни? – все еще надеюсь узнать я.

– Ничего, – отвечает она и проходит мимо меня к двери.

Я непроизвольно хватаю Фрэнни за руку. По выражению лица и внезапно появившейся нотке грейпфрута я понимаю, что моя ладонь слишком горячая. Но руку не убираю.

Фрэнни смотрит на меня в упор, и я отвечаю тем же, внезапно растерявшись.

– Что тебе нужно от меня? – говорит она, вырывая руку.

Твоя душа. И еще кое‑что.

– Просто узнать, что не так. Дело во мне?

– Нет. Я в порядке.

И это правда. Если я не прекращу вести себя как безумец, то рискую упустить шанс с любым из подходов – прямым или косвенным. Поэтому я отпускаю Фрэнни. На ее лице появляется волнение, но она быстро берет себя в руки и идет по коридору к шкафчику.

Я остаюсь в классе, стараясь собраться с мыслями и понять, что сейчас произошло. Но затем выглядываю в коридор, где Фрэнни с силой захлопывает дверцу шкафчика, и вижу Габриэля. Должен признать, этот негодяй ловок. Он подходит к ней, опирается о мой шкафчик и бросает взгляд в сторону дверного проема, где стою я.

Я не слышу слов Габриэля, но великолепно слышу смех Фрэнни. В желудке все переворачивается, а под кожей пробегает ток. Я ступаю в коридор, желая сделать хоть что‑то, сам даже не знаю что – может, вырвать у Габриэля крылья и засунуть ему в…

– Угадай кто! – Вдруг на мои глаза ложатся ладони, а ноздри атакует слишком густой запах парфюма.

Анжелика.

Отлично!

Я убираю ее руки с моего лица.

– Проводишь меня до кабинета? – спрашивает она, надув губки.

Габриэль снова бросает на меня взгляд и расплывается в улыбке, кладя руку на спину Фрэнни и ведя ее по коридору к кабинету физики. Когда она прижимается к нему и обхватывает за талию, я изо всех сил стараюсь не метнуть в спину ангела волну адского огня.

Я применяю немного силы к симпатичной рыженькой, стоящей через несколько шкафчиков и пялящейся на меня. Она подходит ближе и отпихивает Анжелику от моей руки.

Я виновато смотрю на Анжелику.

– Извини, я обещал проводить…

– Кэссиди, – заканчивает за меня рыженькая.

Я поворачиваюсь и следую за Габриэлем и Фрэнни. Кэссиди бредет за мной.

ФРЭННИ

Я совершила большую ошибку, позволив Люку просочиться сквозь мой защитный барьер. Но теперь он снаружи, где ему и место, где и всем место, кроме дедули. Все безумные эмоции снова заперты в черной яме, как и всегда. Ментальное дзюдо.

Я сижу на физике рядом с Гейбом и стараюсь сосредоточиться на учебе, выкинув из головы все остальное. Мне так спокойно, когда я рядом с ним. Очень скоро я обретаю умиротворенность, мы словно бы одни в классе. Возможно, даже во вселенной. Мое сознание уходит в иной мир – где только я и Гейб, оставленные там, чтобы заново населить планету. Словно Адам и Ева. Пульс учащается при мысли о том, что последует за этим.

– Я бы все отдал, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь.

Поглощенная своей фантазией, я даже подскакиваю от его голоса, прозвучавшего совсем близко над ухом. Прядью волос я прикрываю пунцовое лицо и сосредотачиваюсь на электронной схеме. Черта с два я расскажу ему о своих мыслях.

– Я просто… э…

– Что бы это ни было, ты казалась очень увлеченной.

Его усмешка приводит меня в бешенство.

– Отлично, я думала о том, чтобы податься в монашки.

Это хороший способ откреститься от парней. И очень дисциплинирует.

На лице Гейба появляется саркастическая улыбочка.

– Ага, конечно.

Из черной ямы, расположенной глубоко внутри меня, наружу выползает маленькое щупальце гнева.

– Что, черт побери, это значит? Думаешь, я не слишком хороша для монастыря? – Я обретаю контроль над гневом и плотно закрываю черную яму крышкой.

Гейб улыбается.

– Уверен, ты стала бы отличной монашкой, но мне кажется, это не твой путь.

Я закипаю… и тут понимаю, что в его голосе больше нет сарказма. Поднимаю глаза. Гейб по‑прежнему улыбается, а его взгляд просто убивает меня. Я стараюсь сохранить дыхание ровным, но он поднимает руку, и я подаюсь вперед, желая ощутить на коже его прикосновение. Ладонь Гейба еле касается моей и направляется к электронной схеме. Он вынимает провод, неверно мною подключенный, и исправляет ошибку.

О боже. Что же со мной творится?

Я выскальзываю из‑за парты, стараясь игнорировать бешеный стук сердца, но Гейб кладет мне руку на плечи и ведет обратно к шкафчикам. Там я меняю учебники и смотрю, нет ли поблизости Люка.

Гейб усмехается.

– Что еще?

Он прислоняется к шкафчику Люка и ладонью убирает прядь с моего лица.

– Что должен сделать парень, чтобы привлечь твое внимание?

«Ты и так это делаешь».

Внизу живота растекается приятное тепло, когда моего носа касается запах летнего снега. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к сердцебиению, делая глубокие вдохи и стараясь вернуть его к нормальному ритму. Даже боюсь смотреть на Гейба, потому что он словно знает, о чем я думаю и что воображаю, вгоняя меня в краску.

Он нежно проводит рукой по моей щеке, и на секунду мне кажется, что моя фантазия воплотится в жизнь и он поцелует меня. Но когда я открываю глаза, у меня перехватывает дыхание. Гейб неотрывно смотрит на меня, словно заглядывает в самую душу, что еще интимнее поцелуя. Намного интимнее. Ноги становятся ватными, и я отвожу взгляд, замечая краем глаза приближающегося Люка. Внезапно у меня возникает такое ощущение, будто я проглотила шар для боулинга.

Не попрощавшись, я поворачиваю в коридор и направляюсь в кабинет мистера Сангетти. Не успеваю я дойти до него, как дорогу мне преграждает Рифер. Он подходит ко мне сбоку и упирается рукой в стену прямо над моим плечом, явно стараясь вести себя непринужденно. Убирать ее он, видимо, не собирается. Его зубы сжаты, а взгляд слишком напряжен.