Страница 16 из 64
Только раз она почти расстроилась, когда два года назад позвонили из церковной школы Святой Агнесс и сообщили, что меня выгоняют из‑за нарушения дисциплины. Я почти уверена, что мама еле заметно стиснула зубы, а голубые ее глаза увлажнились, когда она слушала сестру Марию, рассказывающую, как я вносила смуту на уроках богословия. Повесив трубку, мать пригладила волосы – словно бы мимолетное сжатие челюсти как‑то нарушило прическу, – затем расправила юбку, улыбнулась и сказала:
– На этой неделе нам придется оформить тебя в школу Хейден Хай.
Поэтому вся затея с «уроками на кухне» кажется подозрительной. Ко мне и раньше приходили заниматься парни, и это никогда не вызывало проблем. Даже с Рифером. Похоже, Люк был прав, когда сказал, что не произвел сильного впечатления.
Мы располагаемся за кухонным столом, а около двери слоняется отец, поглядывая на нас. Просто нелепо. Ну почему он выбрал именно сегодняшний день, чтобы разрушить мою жизнь? «Уходи!»
Я листаю тетрадь для сочинений и открываю чистую страницу.
– На чем сосредоточимся для этого анализа? Может, на Ма и Томе?
Когда отец опять проходит мимо двери, я поднимаю глаза на Люка и внутренне напрягаюсь из‑за его недовольной мины.
«Папа, уходи!»
Я пялюсь на Люка и замечаю, что морщинки вокруг его глаз разглаживаются, а в уголках губ появляется улыбка.
– Неплохо, на мой взгляд. – Он слегка повышает голос. – Что думаете, мистер Кавано?
Папа показывается из‑за угла, щеки у него пунцовые, а взгляд подозрительный. Он словно бы пытается испепелить Люка глазами, чего никогда раньше не делал, затем кивает мне и уходит.
– Что случилось? – шепчу я.
Люк пожимает плечами.
Встряхнув головой, я начинаю писать.
И с удивлением замечаю Грейс, шаркающей походкой направляющуюся к холодильнику. Она редко когда выбирается из комнаты, которую делит с Мэгги, поэтому та постоянно находит предлог, чтобы сбежать. Грейс достает из холодильника колу, открывает крышку и пьет, пристально разглядывая нас из‑под светлой длинной челки. На самом деле от бледно‑голубых глаз Грейс, смотрящих словно бы сквозь тебя, просто мурашки по коже. Сестра всегда была такой.
– Грейс, тебе что‑то нужно? – подчеркнуто спрашиваю я, когда ее пристальный взгляд кажется мне слишком уж странным.
– Нет, – Она не уходит. Пьет колу и пялится в нашу сторону.
Я стараюсь игнорировать ее, но это просто невозможно.
– Знаешь, мы пытаемся делать уроки…
Она прислоняется спиной к холодильнику, словно собирается задержаться на какое‑то время.
– Продолжайте.
Я хмуро гляжу на нее.
– Будет лучше, если ты уйдешь.
– Ладно. – Она отходит от холодильника и плетется обратно в гостиную, не спуская все это время глаз с Люка.
– Извини. Она просто немного…
– Настойчива? – Люк следит за ней с поднятой бровью.
– Я не это слово собиралась сказать, но да, – улыбаюсь я.
Когда мы заканчиваем уроки, я хочу позвать его к себе в комнату – послушать новые скачанные мелодии группы «Fray». Но наверное, я испытываю судьбу.
Хотя именно это у меня лучше всего получается.
Мы медленно идем к двери, а когда доходим, я оборачиваюсь и хватаю Люка за руку.
– Пойдем, – говорю я и тяну его вверх по лестнице.
Люк выглядит слегка удивленным, когда я затаскиваю его в спальню и закрываю дверь.
– Так ты не знаешь, что произошло? – спрашиваю я, забираясь на кровать. – Я раньше не видела, чтобы родители так вели себя.
– Без понятия.
Я подбираю под себя ноги и опираюсь на вытянутую руку.
– Понимаешь, очень странно. Они словно стали пришельцами.
Люк изучает комнату и весело улыбается.
– Прямо «Вторжение похитителей тел». – Он переводит взгляд на меня и изгибает бровь, – Может, так и случилось.
Он вновь переключается на стены и обходит комнату по кругу.
– Забавные обои, – говорит Люк, останавливаясь, чтобы прочитать надписи Райли и Тейлор. Дойдя до Моны Лизы, он грустно усмехается.
– Она сделала… многое, – бормочет он.
– Что? – спрашиваю я.
Он бросает на меня взгляд.
– Да так.
Затем я вспоминаю, что там написала Райли.
– Мона Лиза жаждет с кем‑нибудь переспать.
Люк опускает взгляд на тумбочку и берет в руки фоторамку. Долго смотрит на фотографию.
– Кто это? – спрашивает он, проводя пальцем по стеклу.
– Мы с братом, – Я упираюсь взглядом в окно, наблюдая за собирающимися на горизонте тучами.
– Брат? – удивленно спрашивает он.
– Он умер, – ровным голосом говорю я.
– Когда?
Я снова гляжу на Люка и вижу в его глазах сочувствие, которого не заслужила. Внутри все переворачивается, в горле появляется ком. Я не хочу продолжать этот разговор.
– Десять лет назад. – Я достаю из сумки учебник по государственному устройству.
– Мне очень жаль.
Я вслепую перелистываю страницы, притворяясь, что ищу нужную, и пытаюсь сдержать слезы.
Люк опускается на стул.
– Хочешь об этом поговорить?
О боже, нет!
– Не очень. – Я спрыгиваю с кровати, – Кстати, я закачала несколько классных мелодий, – говорю я, надеясь, что он не слышит слез в моем голосе. Беру с тумбочки айпод и подключаю к колонкам. – Что хочешь послушать?
– Смотря что у тебя есть.
Я делаю глубокий вдох, напряжение внутри спадает.
– Как всегда, «Fray», – с улыбкой говорю я. – А еще «Saving Abel» и «Three Days Grace».
– Поставь в случайном порядке. Люблю сюрпризы, – На его губах появляется игривая улыбка, отчего мое сердце подпрыгивает в груди.
Я включаю музыку, но не могу сосредоточиться на ней, потому что Люк встает со стула и медленно идет ко мне. Не могу понять, что именно вижу в его глазах: некий соблазн и – о да! – опасность. Когда его губы изгибаются в лукавой улыбке, внизу живота у меня словно что‑то взрывается, растекаясь по всему телу. Я хватаю ртом воздух. Но как только он доходит до меня, распахивается дверь.
На пороге стоит мама и мечет глазами молнии.
Черт. Я напускаю волосы на лицо, стараясь скрыть румянец, и поворачиваюсь к ней.
– Привет, мам.
– Фрэнни, на минуту, – говорит сквозь зубы мама. – В коридор, – добавляет она, когда я не двигаюсь.
Я поворачиваюсь к Люку и округляю глаза в притворном ужасе.
Он подавляет смешок, скрывая его за покашливанием.
Я выхожу в коридор и закрываю дверь.
– Ну что?
– Я думала, мы друг друга поняли.
– Поняли?
– Я не хочу, чтобы он находился в твоей комнате, – еле слышно произносит она.
– А если мы откроем дверь?
«Пожалуйста, пусть он останется».
Она с минуту смотрит на меня.
– С открытой дверью, – отвечает она, – если только недолго.
Я стараюсь скрыть довольную улыбку. На сегодня я уже достаточно испытала судьбу.
– Спасибо, – говорю я, распахивая дверь.
Мама еще некоторое время смотрит на меня, потом на Люка, перед тем как пойти вниз.
Я переступаю порог и вижу Люка с айподом в руках.
– У тебя здесь всего понемногу, – говорит он, – Джимми Хендрикс, Моцарт, «Nickelback».
Я грызу ноготь и что‑то смущенно бормочу в подтверждение.
Люк снова подключает айпод к колонкам.
– Поскольку меня не выволокли отсюда за ухо, полагаю, ты заключила перемирие?
Когда он медленно идет ко мне, в желудке все переворачивается.
– Думаю, да. С одним условием – открытая дверь, – дрожащим голосом говорю я, указывая на коридор.
– Хм… – Люк останавливается напротив – слишком близко – и выглядывает в коридор, как раз когда мимо проскальзывают хихикающие сестры. Поднимает руку и проводит пальцем по линии моих губ.
Мое сердце бешено колотится. Я одновременно взволнована и ошарашена.
– Так… ладно… – Я хватаю с кровати учебник по государственному устройству, – Ты уже сделал то, что задал мистер Раньон?
– Не‑а, – улыбается Люк.
Я достаю из сумки тетрадь и растягиваюсь на полу. Люк опускается рядом, опираясь спиной о кровать. Пока мы делаем уроки, я, как могу, игнорирую подглядывающих по очереди сестер.