В объятиях демона

Бесполезно – и даже опасно – напоминать, что он сам по какой‑то причине согласился на правила Всемогущего при сотворении мира. Когда он и Всемогущий еще были в здравом уме, они признали необходимость сохранения баланса во Вселенной. Без заманчивости рая и страха перед адом человечество уже давно погрузилось бы на дно безнравственности, где бы и уничтожило себя, сделав рай и ад бесполезными. К сожалению, трезвый рассудок владыки Люцифера уже был под вопросом, когда я появился.

Зеленые глаза темнеют, становясь почти черными. В гневе его истинная форма пляшет слишком близко к поверхности, сверкая и проступая сквозь человеческую оболочку, словно мираж. Он делает еще один круг.

– Отметь ее как можно быстрее. Другие… – из его уст это звучит как ругательство, – тоже придут за ней. Люцифер, она нужна мне. Не разочаруй меня.

Другие уже пришли – в виде Габриэля.

Владыка отворачивается, взмахнув мантией. Меня снова настигает головокружительная волна, а значит, я отпущен.

Внезапно я снова оказываюсь в машине и жду, когда мир перестанет вертеться перед глазами. Я вспоминаю, где я, оборачиваюсь и вижу, что на втором этаже в правом крыле дома Фрэнни зажегся свет. Слежу, как она отодвигает занавеску и всматривается в ночь, глядя в мою сторону. Затем отпускает штору и уходит от окна.

Когда в голове проясняется, я поворачиваю ключ и уезжаю из этого района, пребывая в уверенности, что душа Фрэнни скоро будет принадлежать аду. Я не провалю задания.

Я рассеянно размышляю, чем это так не угодил владыке мой босс, что тот решил сместить его, – но сейчас это не моя забота. Все по порядку. Прямо сейчас на первом месте стоит Фрэнни.

Завтра.

ГЛАВА 6СЛАБЫЙ ШАНС, ИЛИ СНЕГОПАД В АДУ

ЛЮК

После аудиенции прошлой ночью я с трудом дожидаюсь двух часов дня, чтобы отправиться на «учебное свидание» с Фрэнни. Я на взводе, тело гудит от предвкушения. Сегодня это произойдет: я отмечу ее душу.

Ладони у меня потеют, когда я подъезжаю к дому Фрэнни. В естественном обличье от меня идет пар, но не помню, чтобы когда‑то потел. Не понимаю, что происходит. Решив не обращать на это внимания, я вытираю руки о джинсы, поднимаюсь по ступенькам к крыльцу и звоню в дверь. Я ощущаю… нетерпение, пожалуй, но не только из‑за предвкушения охоты. Кажется, я соскучился по Фрэнни, совсем немного. Если честно, не могу дождаться встречи с ней.

Дверь распахивается, и я улыбаюсь в надежде увидеть Фрэнни, но на пороге стоит мужчина. Он ниже меня ростом, с каштановыми, аккуратно зачесанными назад волосами, в синей рубашке с зеленым галстуком. Мужчина улыбается, и я угадываю Фрэнни в его чертах. Протягиваю ладонь, не успев сообразить, что делаю. Он отвечает рукопожатием и здоровается, но затем вздрагивает от прикосновения. Смолкнув, он прищуривает ореховые глаза, лицо его искажается.

– Хм… здравствуйте, – наконец произношу я, проклиная себя за неосторожность. Вот что со мной делает Фрэнни – затуманивает мысли. Пора взяться за ум.

– Вы, наверное, Люк, – с опаской говорит мужчина.

– Да, сэр, – отвечаю я, применяя немного силы, чтобы слегка сгладить ситуацию, но его лицо по‑прежнему настороженное. Никакой реакции.

Я прибавляю силы.

Ничего.

Смертный с иммунитетом к моей магии? Такое не часто встретишь. Плохи дела. Своей сущностью я тянусь к нему, стараясь прочесть. Ничего. Я даже не могу различить, отмечен ли он для рая.

– Скажу Фрэнни, что вы здесь. – Он отворачивается, оставляя меня на крыльце.

Я делаю шаг назад и всерьез подумываю забраться в машину и уехать, но тут в дверях появляется Фрэнни. Волосы у нее забраны в конский хвост, несколько пшеничных прядей выпущены, обрамляя лицо. Щеки алеют румянцем, а глаза искрятся. Потертые джинсы и черная майка в обтяжку, словно специально, чтобы подразнить меня прелестями, пусть и не ярко подчеркнутыми. О силы ада, Фрэнни просто прекрасна!

– Привет! – говорит она, изгибая бровь, – Не могу поверить, что папа оставил тебя здесь.

А вот я могу. Мне были рады, как снегу в аду.

– Не думаю, что произвел сильное впечатление при первой встрече, – тихо отвечаю я.

На ее губах появляется удивившая меня улыбка.

– Правда? – Фрэнни снова поражает меня, хватая за руку и затаскивая внутрь.

Я пытаюсь отдернуть руку, но она не отпускает. Еще больше я удивлен тем, как примитивно реагирует тело на простое прикосновение ее руки.

Фрэнни тянет меня за собой в маленькую гостиную, где, растянувшись на диване, лежит девушка. Она переворачивается и садится, когда мы входим. Ореховые глаза скользят по моей футболке и джинсам. Еще одна девушка, помоложе, с длинными темными волосами, сидит спиной к нам на бежевом потертом ковре, склонившись над доской «Скраббла» на низком деревянном журнальном столике.

Я осматриваю комнату, удобную, но ничем не примечательную. Между камином и телевизором пустуют три мягких коричневых кресла. Над диваном почти всю стену занимает репродукция «Тайной вечери» Да Винчи в золотой раме. Остальные стены покрыты школьными фотографиями: повсюду улыбающиеся маленькие девочки. Занавески карамельного цвета отдернуты, и за окном виден огромный дуб рядом с подъездом к дому и моей машиной.

По телевизору, который никто не смотрит, вещает канал «История», повествуя о Цезаре. Взяв пульт с подлокотника кресла, Фрэнни выключает его. Девушка на диване закатывает глаза и восклицает: «Слава богу!»

– Знаешь что, Кейт? Если бы ты заткнулась и посмотрела, то узнала бы много нового, – говорит Фрэнни. Она переводит взгляд на меня, краснея, – Скажи маме, что мы наверху, делаем уроки, хорошо?

Девушка на полу поворачивается и смотрит на нас искрящимися сапфировыми глазами.

– Так мы даже не достойны, чтобы нас представили?

Фрэнни закатывает глаза.

– Хорошо… Люк, это Мэгги, а это Кейт, – говорит она, указывая сначала на пол, а потом на диван.

– Привет, – подаю я голос, включая обаяние. Подхожу к журнальному столику и склоняюсь над доской «Скраббла», – Не думаю, что это правильное слово, – говорю я Мэгги, – Но если сделать так… – Я переставляю буквы на доске и добавляю еще две из запаса. – Будет двадцать восемь баллов.

Мэгги лучезарно улыбается мне, сапфировые глаза блестят.

– Спасибо, – произносит она, как будто чуть задыхаясь.

Кейт вздыхает и улыбается, откидывая назад длинные светлые волосы и пытаясь забрать их в хвост, как у Фрэнни.

– Привет.

– Кейт, – говорит Фрэнни, – Мы наверху.

Мы уже поворачиваем за угол и доходим до середины лестницы, когда я слышу восклицание «о мой бог!» и хихиканье, доносящееся из гостиной. Не успеваем мы дойти до комнаты Фрэнни, как нас останавливает взволнованный женский голос.

– Фрэнни?

– Да, мам.

Я смотрю вниз по лестнице на миниатюрную женщину, одетую в безупречно белую блузку и темно‑синюю юбку до колен, с короткими, опрятно убранными пшеничными волосами и встревоженными сапфировыми глазами. Она нервно теребит в руках белый передник. Рядом стоит отец Фрэнни, сердито глядя на меня. Я снова пробую прощупать его, но он словно под Покровом. Зачем раю защищать отца Фрэнни?

Мать делает шаг вперед, кладя руку на перила.

– Почему бы вам с твоим другом не позаниматься за кухонным столом? Я закончила готовить, и вам будет где разместиться.

Прищурившись, Фрэнни смотрит на меня.

– Э… конечно. Хорошо.

Она пожимает плечами, глядя на меня, и спускается по лестнице.

ФРЭННИ

Представьте себе старые телешоу пятидесятых, показываемые поздно по «Никелодеону». Ну, наподобие тех, где красивые мамочки даже уборкой в доме занимаются на высоких каблуках и с макияжем. Вроде «Предоставьте все Биверу». Такая же жизнь и у меня. Кливерам до нас ой как далеко.

Все десять лет со смерти брата я ни разу не видела маму расстроенной – ни по какому поводу. Словно все ее чувства притупились и она ровно идет по жизни, толкая перед собой пылесос. Иногда меня так и подмывает отчебучить что‑нибудь, только чтобы посмотреть, отреагирует ли она хоть как‑то. Смогу ли я разбудить ее. Но может быть, она и не желает просыпаться. Наверное, это слишком тяжко.