Страница 43 из 59
Аликс была в состоянии, близком к агонии. Слезы ручьями текли из ее глаз. Она хотела… она не хотела… она сошла с ума, раз продолжает сидеть здесь… она будет идиоткой, если уйдет. Ведь это Сэм, Господи! Единственный мужчина, которого она любила по-настоящему. Которого не могла не любить. Отец ее ребенка. Властелин ее души.
— Ты не должен был возвращаться! — вырвалось у нее. — Ты только навлечешь на нас беду.
— Не говори мне: «Ты не должен был!» — Он снова склонился к ней и взял ее лицо в ладони. Под столом их бедра нечаянно соприкоснулись, и это было как электрический разряд. — Я должен был, Брай. Я должен был увидеть тебя, побыть с тобой еще раз! Я не переставал любить тебя и никогда не перестану! Я хочу заняться с тобой любовью — сегодня, сейчас. Даже если бы это произошло в самый последний раз, даже если завтра меня арестуют — игра стоит свеч! Не говори «нет», Брай! Я рискнул своей свободой ради тебя.
Сказать «нет»? Как она может? Сгорая от любви и желания… Ведь он умоляет о последнем разе! О последнем шансе. Может, и для нее это последний шанс…
Сэм был частью ее жизни, он был у нее в крови. Изгнать его из своего сердца она не смогла. Конечно, она скажет ему о Саманте. Какой это будет для него сюрприз! Сэм ведь даже не знал, что у него есть дочь. Да, она ему скажет… Но потом! После того, как они насытятся друг другом.
Словно в тумане, потеряв всякую способность к сопротивлению, она позволила Сэму вывести ее из кафе и препроводить в дешевую гостиницу за углом. Она не помнила, как они зарегистрировались, как поднялись в номер — осознала только то, что они наконец-то остались наедине. Что десять лет разлуки прошли.
А потом…!
Ну что она могла сказать? Он был великолепным любовником. Он знал, на какой ее струнке сыграть, какие слова прошептать на ушко, когда быть нежным, когда — страстным, как вознести ее прямиком на седьмое небо… В его объятиях забылись долгие годы тоски по настоящей страсти, боль одиночества, душевные муки.
А потом… потом она подумала о Билле.
Идиотка! Как могла она допустить то, что произошло? Да еще изо всех мужчин на земле — с Сэмом-Хьюстоном Мэттьюзом! Поправка: Сэмом-Гарольдом Мэттьюзом… Давняя ложь медленно возвращалась прежней обидой.
Лежа на кровати в замызганном гостиничном номере рядом с Сэмом, положившим руку ей на живот, она испытывала страх и неловкость, но в то же время впервые за этот день в голове ее была странная ясность, даже какая-то пустота. Что-то в истории Сэма не стыковалось... Она слишком долго занималась адвокатской практикой, чтобы не почувствовать это.
Разумеется, она собиралась рассказать ему о Саманте: он имел право знать о ней. Но только после того, как она удовлетворит свое любопытство…
Он потянулся и лениво занес руку над ночным столиком.
— Брай? — Он предложил ей «Галуаз».
Она покачала головой.
— Я больше не курю. «Моему мужу это не нравится».
Она наблюдала, как он прикуривает сигарету: глубоко затянулся, поглощая дым с той же основательностью, с какой только что занимался ею несколько минут назад. Выглядел он удовлетворенным и расслабленным.
Она интуитивно ощущала, что Сэм Мэттьюз чрезвычайно доволен собой. Даже счастлив — потому что сохранил контроль над ситуацией. Потому что она осталась прежней «стариной Брай», с которой приятно было заниматься любовью, которая была такой же отзывчивой и податливой, как и в добрые старые времена…
Происшедшее между ними — лишь прелюдия, — неожиданно осенило ее. Сэм хотел от нее еще чего-то и рассчитывал, что секс поможет ему получить это.
— Скажи, Сэм, — мягко начала она. — Все эти годы нашей разлуки где ты жил? Чем занимался?
Он поцеловал ее в нос.
— Ты любишь меня, малышка?
— Ведь я здесь, разве не так? — ответила она с подбадривающей улыбкой.
Сэм откинулся на спину и выдохнул колечко дыма, совершенное по форме. Аликс проследила взглядом за тем, как оно медленно поднималось кверху, постепенно рассеиваясь, пока не растаяло окончательно. Она заметила, что штукатурка на потолке уже начала трескаться — но уж наверняка не так быстро, как трещат по швам ее иллюзии…
— Ты мне не ответил, — напомнила она.
Сэм улыбнулся ей, и его глаза приобрели отсутствующее выражение. Когда же он заговорил, в голосе его зазвучали хвастливые нотки.
Какую жизнь он вел! Какое безумное существование — с той самой ночи, как они расстались! Аликс, наверное, не поверит и половине того, что услышит! Материала хватило бы на дюжину книг.
— Что стало с моей машиной? — поинтересовалась она.
— С «ягуаром»? Я пустил его под откос перед тем, как перейти канадскую границу.
— А с моим жемчугом?
— Загнал за пару сотен баксов.
— Он стоил сто тысяч… — пробормотала она.
— Да-а, может быть, но не мог же я забежать в ювелирный магазин Картье и запросить по максимуму… Я был везде. В гуще событий. Ирак. Чили. Алжир. Северная Ирландия… провел жуткую зиму в Белфасте.
Аликс слушала со все возрастающим ужасом. Действительно, он вовсе не занимался мирным аккомпаниаторством в Швеции, как ей хотелось думать. Каждое место, которое он называл, было ареной политических волнений, террористических акций. В одно мгновение у нее на все открылись глаза.
Когда она вошла в эту комнату, ей хотелось повернуть время вспять, вновь испытать былую страсть. Но теперь она знала: проведенный здесь час с Сэмом обернулся пустой фантазией. А действительность оказалась страшна как смертный грех.
Но только не для Сэма. Он продолжал разглагольствовать об Америке Рейгана так же, как когда-то вещал об Америке Никсона и Вьетнаме. Для него ничего не изменилось с конца шестидесятых. Все та же эра революции, время бросания бомб, время баррикад…
В сущности, все в его жизни оставалось прежним, менялись только вымышленные имена. Внезапно для Аликс все встало на свои места. Почему бы Сэму и не выглядеть таким же молодым, таким же безрассудным, как раньше? Он умудрился постареть, ничуть при этом не повзрослев.
Размягчившись от воспоминаний, он признался ей, что в подпольных кругах известен под кличкой Хамелеон — меняет паспорта и удостоверения с той же легкостью, с какой некоторые меняют одежду. Например, сейчас он Хэп Мендельсон.
— Шутка! — сообщил Сэм с веселой злостью.
— Я ее не понимаю, — сказала Аликс, хотя уже начинала понимать.
— Ну, ты же знаешь, какой я меломан! Беря имена музыкантов в качестве псевдонимов, я таким образом свидетельствовал им свое почтение. Обычно, правда, прибегал к зашифровыванию: «Феликс», например, переводится с латыни как «счастливый», отсюда — Хэп Мендельсон по-английски. Удивительно, как мало людей просекают, в чем дело! Один из показателей общего бескультурья… Но мне это кажется забавным. Когда я занимался перевозкой оружия ирландским повстанцам, я предъявлял британцам удостоверение на имя Фрэнки Шуберта. Никто даже и не почесался!
ВЛиване он использовал псевдоним Джо Грин — так переводится на английский имя Джузеппе Верди. В «Моссаде» его знали как Джона Брукса — в честь Иоганна Себастьяна Баха… [13]Он привел еще несколько примеров, попутно заметив, что разыскивается властями восьми государств.
Аликс слушала ошеломленная. Пока он говорил, перескакивая с одной мысли на другую, ей вдруг пришло в голову, что Сэм — сумасшедший. Определенно, он был безумнее большинства убийц, которых ей доводилось защищать, — правда, и умнее тоже. Всегда ли он был ненормальным, а Аликс просто этого не понимала? Может, именно поэтому ее и влекло к нему?
Она не прерывала его, стараясь отсеять правду от вымысла, браваду от фактов. И тут он неожиданно перевел разговор на нее.
— А как ты, Брай? — Сэм шутливо ущипнул ее. — Я так понимаю, ты замужем за государственным прокурором? Есть дети?
У Аликс замерло сердце: она словно ступила на минное поле. Не дай Бог, чтобы Сэм узнал о Саманте! А ведь он может догадаться даже по имени — у них общее уменьшительное имя — Сэмми… Все ее защитные инстинкты обострились до предела. Она попыталась выиграть время.
13
Англ. brookи нем. bachв переводе означают «ручей», а имена «Джон» ( англ.) и «Иоганн» ( нем.) синонимичны.