Страница 4 из 28
Тэлбот не поверил ее словам. Темнота и впрямь ее пугала. И его это просто поражало. Ведь он беспрестанно твердил себе: она не нравится ему потому, что всегда четко контролирует себя, всегда кажется такой невероятно сильной и умелой.
Где-то глубоко внутри Тэлбот верил в то, что, если бы в ней было поменьше гордости и она бы чуть больше в ком-нибудь нуждалась, возможно, и его брат Ричард стал бы более зрелым и ответственным в своих семейных делах.
Все эти годы у Тэлбота не раз возникало желание узнать Элизабет поближе, и это обстоятельство пугало его и заставляло злиться на самого себя. Запретные мысли не раз испытывали на прочность его силу воли. И несмотря на то, что ему и сейчас не удавалось справиться с самим собой, он все же позволил себе проявить легкое любопытство.
— И давно у тебя эта боязнь темноты? — спросил он.
— И давно ты такой любопытный? — сердито ответила она, потом вздохнула и поправила ладонями волосы. Несколько прядей упали на плечо Тэлбота.
Он застыл от напряжения. Внезапно ему захотелось протянуть руку и прикоснуться к ее волосам, ощутить шелковистые локоны на ощупь...
— Мне кажется, самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, — это заснуть. Уверен, утром многие вещи будут выглядеть по-другому.
— Я на это особенно не рассчитываю, — едва слышно проговорила она.
Это были последние слова, которые они сказали друг другу той ночью.
Тэлбот постарался устроиться поудобнее, но напряжение, которое он испытал, когда сажал самолет на землю, довольно долго не отпускало его, не позволяя заснуть.
Элизабет, судя по всему, тоже никак не могла расслабиться. Она то и дело пыталась отодвинуться от Тэлбота, но все равно их плечи соприкасались. Некоторое время спустя она еще чуть-чуть отодвинулась. Он понял: она опасается, что, задремав, склонит голову ему на плечо и проспит так всю ночь...
Его первым побуждением было отпихнуть ее от себя. Он не хотел ощущать рядом тепло ее соблазнительного тела, которое могло вызвать у него нежелательное возбуждение, не хотел чувствовать едва уловимый запах сладкой, только что сорванной земляники, который источали ее волосы. Но он должен был согласиться с тем, что тепло ее тела доставляло ему удовольствие в промозглую, сырую ночь.
Он сомкнул веки, постарался успокоить волнение в теле, помня о том, что утром ему может понадобиться вся его сообразительность и энергия.
Если им улыбнется удача, то кто-нибудь заметит с воздуха их разбитый самолет. Или где-нибудь рядом окажется маленький городок.
Если же они оказались в самой глухой части огромного леса, где вокруг на несколько десятков миль ни единой души, им придется выбираться самим. Удача, казалось, ускользала от них все дальше и дальше, что ужасно сердило его.
А что, если он не сможет пройти нужное расстояние?
Тэлбот криво усмехнулся. Разумеется, Элизабет всегда была компетентной и изобретательной, и поэтому она, скорее всего, сконструирует носилки из ветвей и потащит его через лес... Это была последняя мысль, посетившая его перед тем, как он погрузился в беспокойный сон...
Тэлбот проснулся на рассвете и несколько секунд не мог понять, где он и что случилось. Прежде чем он открыл глаза, в мозгу смутно пронеслись события вчерашнего дня. Теплое женское тело прижималось к его груди, и его ноздри вдыхали аромат земляники.
Глубоко вздохнув, он наконец пришел в себя и все вспомнил. Катастрофа... Элизабет... лес. Его глаза широко раскрылись, и он увидел, что каким-то непостижимым образом они не только оказались на пушистом ковре из мха, но и — что самое неожиданное — в объятиях друг друга.
Лицо Элизабет было повернуто к нему, и он невольно начал рассматривать ее в тусклом неярком свете, продиравшемся сквозь кроны деревьев.
Только теперь Тэлбот отчетливо осознал, почему Ричард в свое время так увлекся этой девушкой. Элизабет была восхитительна: с ее длинными и пушистыми ресницами, манящим ртом и телом, созданным для любви.
Тэлбот разглядывал ее долго, его пальцы зудели от непреодолимого желания ласково погладить ее кожу, мягко потрогать пухлую нижнюю губку. Он хотел ее все эти годы и мучительно стыдился своего желания.
Это была жена Ричарда. Женщина его брата.
Обеспокоенный этими навязчивыми мыслями, Тэлбот потихоньку начал высвобождаться из объятий Элизабет. Она шевельнулась, тяжело вздохнула, потом не спеша перевернулась на спину и откинула назад светлые волосы.
— Бог мой, я чувствую себя так, словно кто-то всю ночь колотил меня, — произнесла она, затем села и сладко потянулась.
Тэлбот нахмурился, его взгляд скользнул по полоске загорелого тела под задравшейся тенниской. Он перевел дух лишь тогда, когда она опустила руки вниз.
Тэлбот молча следил за тем, как Элизабет беспокойно вертела головой, оглядывая сумрачные безлюдные окрестности. Он почувствовал ужас, охвативший ее, когда она вновь увидела место, где упала и сгорела их «сессна». Элизабет скрестила руки и обхватила ими плечи. Он догадался, что, хотя это утро было для нее не самым теплым и приятным, скорее всего, именно осознание того, что они были на волосок от гибели, ввергло ее в дрожь.
— Трудно поверить, что все это не сон, правда? — спросил Тэлбот.
Она кивнула, затем повернулась и уставилась на него.
— Как твои колени?
— Бывало и лучше, но идти смогу.
— Отлично. Поскольку, как мне кажется, разыщут нас не скоро, мы могли бы совершить великолепную пешую прогулку.
Тэлбот разочарованно вздохнул. Элизабет, оказывается, поинтересовалась его коленями лишь потому, что ей не хотелось тащить его на себе.
— Предлагаю остаться здесь еще хотя бы на пару часов.
Тэлбот понял, что Элизабет не нравится эта идея и она торопится начать активные действия. Она наверняка хочет убедиться, что с Ричардом и Эндрю все в порядке.
— Вполне вероятно, они уже возвратились к тебе домой, — сказал он, стараясь не замечать боль в ногах. — Уверен, Ричард уже вернулся в Канзас-Сити. — Его колени заныли еще сильнее, словно заранее протестуя против любой попытки нагрузить их работой. Он со стоном прислонился к стволу.
— Ты и вправду так думаешь? — Луч надежды зажегся в ее больших голубых глазах.
Одежда Элизабет была заляпана грязью, ее волосы спутались, и в них застряли мелкие листья. И все равно она казалась ему восхитительной. В какой-то момент Тэлботу захотелось подхватить ее на руки, вдохнуть неописуемый аромат, исходивший от нее, и, отбросив всякие сомнения, просто поцеловать в пухлые губы.
Необъяснимое напряжение, беспрестанно охватывавшее Тэлбота, стало еще более интенсивным.
— Ричарда, может, и нельзя назвать идеальным мужем, но он всегда был хорошим отцом, — проговорил он, и его голос звучал грубо даже в его собственных ушах.
Она покосилась на него, немного удивленная подобной вспышкой раздражения.
— Ты, наверное, проголодался. Ричард тоже сердится, когда голоден.
Тэлбот не ожидал, что она отреагирует на его раздражение именно так. От ее ответа он растерялся.
— Да, я голоден, — согласился Тэлбот. — Может быть, ты сумеешь раздобыть провизии посреди леса и приготовить нам восхитительный завтрак из корней и ягод?
Элизабет проигнорировала его сарказм, и ее внимание переключилось на то, что осталось от их самолета.
— В моем чемодане были кукурузные хлопья и яблоки. Если мне удастся его найти, мы точно продержались бы до тех пор, пока поисковая команда не разыщет нас...
Элизабет определенно раздражала его своей красотой и притягательностью. Тэлбота охватил гнев: ведь его тянуло к ней против его воли, из-за чего он в который раз впал в отчаяние. Между тем ее взгляд вновь обратился к месту падения, к сгоревшему остову фюзеляжа, застрявшему меж двух деревьев.
— Как ты думаешь, мой чемоданчик все еще там?
— Сомневаюсь. — Он заставил себя оторваться от ствола. — Впрочем, мы можем поискать его там.
Элизабет кивнула, и вдвоем они отправились на поиски. Молодая женщина проворно перешагивала через прелые ветви и кочки. Тэлбот ковылял вслед за ней, стараясь пересилить жгучую боль в коленях. Он предпочитал страдать молча, не желая, чтобы она видела его слабость.