Страница 3 из 28
— Да, это так. Ведь ты же не погибла, правда? — Тэлбот смотрел на догорающие обломки фюзеляжа. — Сожалею, но не могу тебе точно указать, где мы находимся.
— Как я понимаю, сегодня до Твин-Окса мы не доберемся. — Она отчаянно пыталась подавить в себе гнев. Стараясь успокоить себя, Элизабет подумала о том, что злость — это все-таки лучше, нежели чувство страха, которое она испытала в кабине, когда могла сгореть заживо... — Не могу в это поверить. Не могу поверить, что мы летели на самолете и вдруг разбились...
— У меня не было такого намерения... — сухо изрек он.
На ее щеках заалел румянец, и она тяжело вздохнула.
— Разумеется, ты ни в чем не виноват. Извини, — с трудом выдавила она. — Я просто расстроена.
— Мне сейчас тоже не до веселья. — Он глубоко вздохнул и дернул порвавшийся рукав пиджака. — Это был мой любимый костюм, и теперь он разодран в клочья.
Элизабет недоверчиво уставилась на него, затем заметила, как поджались уголки его губ.
— Тэлбот Маккарти пошутил?
— Что тебя так удивляет? Я и вправду не лишен чувства юмора.
— Вот почему ты всегда меня дурачишь, — огрызнулась она. — Все те годы, что я была замужем за Ричардом, ты ни разу мне не улыбнулся. — На самом деле, Элизабет всегда находила его излишне жестким, холодным и слегка мрачным, что, впрочем, не лишало Тэлбота некоторого очарования. Все эти черты, странным образом сочетавшиеся в его характере, заставляли ее чувствовать себя неловко. — Ну и что нам теперь делать?
— Если бы я не потерял телефон, то позвонил бы и попросил кого-нибудь приехать за нами. Скорее всего, он выскользнул из кармана в момент аварии или когда я выбирался из самолета. Теперь самое лучшее, что можно сделать, — это остаться здесь, дождаться, пока догорит самолет, и надеяться на то, что помощь уже выслали...
«А что нам делать, если никто не придет на помощь?» — захотелось вдруг спросить Элизабет. Но она заранее боялась услышать его ответ. Элизабет прислонилась к стволу дерева и не удивилась, когда он последовал ее примеру.
Когда он оперся о дерево и закрыл глаза, она стала исподтишка разглядывать его. Все те годы, что они были знакомы, ей не доводилось видеть его в таком замешательстве. Его густые темные волосы были взъерошены, а пятна копоти украшали скулы. Пиджак был испачкан и разорван в нескольких местах, а некогда чистые брюки измялись и были вымазаны чем-то черным.
Она нахмурилась, вспоминая, как элегантно он выглядел, когда впервые появился на пороге ее дома вчера вечером. Рослый Тэлбот был настоящим атлетом. Широкоплечий, со стройными бедрами, он держался с особой мужской грацией, которая неизменно привлекала к нему женское внимание.
Однако его вряд ли можно было считать красивым в традиционном смысле этого слова. Черты лица казались чересчур резкими, карие глаза ничего не говорили о его внутреннем мире, тонкий рот очень редко растягивался в улыбке, а ястребиный нос придавал лицу выражение дерзкой самонадеянности.
Дыхание Элизабет участилось, когда ее взгляд переместился ниже. Его брюки были порваны в нескольких местах, и сквозь прорехи выступали мощные колени с исцарапанной кожей и глубокими ссадинами, в которых застыли капельки крови.
— Тэлбот, твоим коленкам и впрямь изрядно досталось, — констатировала она. — Они кровоточат.
Он открыл глаза и уставился вниз, на свои ноги.
— Да нет, со мной все в порядке.
— Если бы у тебя и вправду было все в порядке, они не кровоточили бы так сильно.
Тэлбот вскинул брови и поглядел на Элизабет.
— Если ты собираешься содрать с себя тенниску, разорвать ее на бинты и перевязать мои раны, давай действуй.
— Моя тенниска для тебя слишком хороша, — издевательским тоном ответила Элизабет. — Но я, так и быть, пожертвую ею, — продолжала она, — если ты способен наломать ветвей и соорудить навес, под которым можно было бы укрыться и дождаться помощи.
Он расхохотался, непривычный звук его голоса словно обволакивал ее и пронизывал насквозь, отчего ей становилось не по себе.
С того дня, как она познакомилась с Тэлботом, Элизабет постоянно ощущала его неуловимую притягательность, с которой изо всех сил пыталась бороться. Прошло уже девять лет с тех пор, как она вышла замуж за его брата. Элизабет все это время сознательно старалась проводить как можно меньше времени рядом с Тэлботом. И вот теперь они остались совсем одни посреди кромешной тьмы, неизвестно где... Впрочем, она была твердо намерена ничем не выдавать свое волнение.
— Мне жаль, но в таком состоянии я вряд ли смогу сколотить для тебя хоть что-то пригодное для ночлега.
Несмотря на то, что Элизабет предстояло провести ночь под открытым небом, она была весьма благодарна ему за мягкую доброжелательность в голосе, которая, помимо прочего, напомнила ей о том, что, вполне вероятно, все эти годы она была втайне влюблена в Тэлбота Маккарти.
Где-то вдалеке сверкнул огонек. Элизабет оттолкнулась от широкого ствола.
— Ты видел? — спросила она. Волнение и облегчение одновременно всколыхнули ее. — Может быть, это прожектор поискового вертолета?..
Как только эти слова слетели с ее губ, где-то сверху над ними раздался тяжелый раскатистый грохот. Но это был не рев двигателя, а первый признак надвигающейся грозы.
— Не думаю, что это вертолет спасателей, — заявил Тэлбот. — Вероятнее всего, мы попали в грозу.
Как только первые дождевые капли упали на ее запрокинутое вверх лицо, Элизабет свирепо уставилась на своего спутника.
— Господи, как я тебя ненавижу, Тэлбот Маккарти, — многозначительно заявила она.
— Поверь, Элизабет, к тому времени, когда все закончится, полагаю, это будет взаимным.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Тэлбот никогда не чувствовал себя настолько выбитым из колеи. Дождь лил около часа, успешно погасив все, что еще могло тлеть и догорать в остове самолета. Оба они изрядно промокли и чувствовали себя ужасно.
К счастью, ураган, последовавший за грозой, быстро умчался, оставив их в кромешной темноте и в мертвой тишине, которую нарушало лишь их дыхание.
— Никакие спасатели не появятся сегодня ночью, правда? — раздался наконец слабый голос Элизабет.
Он сомневался, стоит ли ее обманывать, чтобы хоть немного успокоить, но излишний оптимизм в таких обстоятельствах только бы навредил.
— Вряд ли сегодня ночью кто-нибудь начнет поиски. — По правде сказать, Тэлбот не был уверен в том, что поиски начнутся даже завтра.
— И поэтому нам придется ночевать здесь. — В ее голосе прозвучало странное напряжение. Оно выдавало не злость или усталость, а нечто более глубокое, затаенное.
— Если первое, что мы увидим утром, не окажется поисковой группой, нам, вполне вероятно, придется самим искать ближайший населенный пункт. — Тэлбот не хотел задерживать внимание на том обстоятельстве, что вряд ли он будет способен к какой-либо прогулке даже утром. Его колени болели, и кожа на них была содрана до костей; ко всему прочему вновь дала о себе знать застарелая травма, полученная им во время футбольного матча много лет назад.
— Оно и понятно, — огрызнулась Элизабет, — ведь все, что мы можем сделать сейчас, — это сидеть здесь да мерзнуть в темноте. — И снова в ее голосе прозвучала странная нотка.
Тэлботу вдруг захотелось, чтобы где-нибудь рядом сверкнула молния и осветила черты лица Элизабет.
— Я знаю, эта ночь вряд ли будет самой комфортабельной в твоей жизни, но сейчас у нас действительно нет другого выбора.
Элизабет долго молчала.
— Не выношу темноты, — наконец прошептала она.
Страх. Вот что он услышал в ее голосе, и это удивило его. Доброжелательная, всегда приветливая, всезнающая Элизабет Маккарти боялась темноты.
— Здесь вокруг нет ничего, чего стоило бы бояться, — заверил ее Тэлбот.
— Я ничего не боюсь, просто не люблю темноты, — выпалила Элизабет, но ни на дюйм не отодвинулась от него, и ее плечи по-прежнему касались его плеч.