Страница 5 из 28
Они не продвинулись слишком далеко, когда Элизабет обернулась и уперлась руками в бока.
— Садись, — скомандовала она.
— Да у меня все замечательно, — запротестовал он.
— Да уж разумеется... Прогулка всегда вышибает из тебя пот. — Элизабет стремительно шагнула к месту, где он остановился, и подставила ему плечо, чтобы Тэлботу было на что опереться. — Я не хочу, чтобы ты стал калекой из-за того, что охотился за моим чемоданчиком, — шутливо произнесла она и легонько подтолкнула его к поваленному бурей стволу.
Он неохотно уселся, сообразив, что сопротивляться бесполезно.
— Пожалуй, мне и правда не стоит пока много двигаться... — В его голосе звучало разочарование.
— Я вполне способна обеспечить себя едой сама. — И Элизабет снова пустилась на поиски, оставив его одного.
Тэлбот смотрел на нее и восхищался ее великолепными ногами, легким покачиванием узких бедер. Впрочем, он не удивлялся, что она вполне освоилась с ситуацией.
Элизабет всегда была уверенной в себе, и мужчин это обычно отпугивало. По крайней мере, большинство мужчин. Но его эта способность позаботиться о себе совершенно не пугала.
Он осторожно потер колени и убедился в том, что боль не проходит. К несчастью, выбора у него не оставалось: придется преодолеть нужное расстояние, невзирая на боль.
Тэлбот тяжело вздохнул, прислушиваясь к тишине, окутывавшей их. Лишь где-то наверху щебетали птицы, скрипели, шелестя листвой, сучковатые ветки. Зато напрочь отсутствовали монотонный шум оживленной автострады, смех переговаривающихся людей... Не было ни единого звука, напоминавшего о человеческом присутствии...
Он вдруг увидел, что Элизабет возвращается с торжествующей улыбкой на лице и небольшим чемоданчиком в руках.
— Я нашла его! — громко объявила она и уселась рядом. Чемоданчик был изрядно помят и исцарапан, но все-таки цел. — Я искала и твой телефон, но так и не обнаружила его.
Элизабет положила чемоданчик к себе на колени и раскрыла его.
Тэлбот тотчас почувствовал аромат земляники, которым, казалось, было пропитано содержимое чемоданчика.
Первой вещью, которую он заметил, была пара красных кружевных трусиков, и воображение мигом нарисовало ему вид обнаженной Элизабет в соблазнительном белье. Его сердце учащенно забилось, и он в очередной раз попытался избавиться от навязчивых мыслей.
Впрочем, она торопливо сунула белье вниз, во внутренний кармашек. Потом взялась за пластмассовую молнию и с шумом застегнула потайное отделение.
— Настало время позавтракать, и кукурузные хлопья и яблоки пришлись бы как нельзя кстати, — сказала она, и ее щеки слегка порозовели. — Не знаю, как ты, но я умираю от голода.
Тэлбот тоже умирал от голода, но его голод не имел ничего общего с желанием насытиться пищей. Он уже давно испытывал этот голод, стыдился его и злился на самого себя.
Он молча наблюдал, как она подняла пакет с чипсами, вывалившийся из сумки, потом бережно надорвала его и высыпала себе на ладонь горсть аппетитных хрустяшек.
— Надеюсь, поисковая команда доставит нам воду. Знаю точно: как только мы проглотим эти хлопья, нас замучает жажда, — констатировала она.
Тэлбот понимал, что пора сказать ей правду, но боялся это сделать. До сих пор она демонстрировала редкую стойкость духа. Но он не был уверен в том, как она отреагирует на то, что он собирался сказать.
— Кстати, о поисковой команде...
Элизабет встревоженно уставилась на него, забыв о еде.
— Да?.. — Ее веки дрогнули.
— Никакой спасательной команды не будет.
— Что ты имеешь в виду?.. Поисковая группа обязательно должна сюда прибыть. Разве ассоциация авиадиспетчеров не обращается в службу спасения и не высылает людей на поиски, если самолет исчезает с экрана радара? Неужели в аэропорту, где мы собирались садиться, не обратились куда следует в связи с тем, что мы так и не приземлились?
— Я летел не в аэропорт. Я собирался воспользоваться частным аэродромом одного из своих друзей и никого не предупредил.
— Ну, и что это значит? — Ее глаза сузились.
— А это означает, что такой полет не контролируется и никем не наблюдается... Разве что самим пилотом.
— Здорово! Почему же ты раньше не осчастливил меня своим признанием? — сухо поинтересовалась она и пододвинула к Тэлботу его долю кукурузных хлопьев.
— Поешь. Тебе нужно собраться с силами, чтобы ты мог, по крайней мере, помогать мне волочь тебя через лес...
Пока они с Тэлботом доедали оставшиеся хлопья и яблоки, Элизабет буквально разрывалась от переполнявших ее эмоций. Она сердилась на своего спутника за то, что по его вине едва не погибла в аварии, за отсутствие у него всякой осторожности. Да, разумеется, ведь Тэлбот привык всем управлять, и ему наверняка кажется, что весь мир принадлежит только ему...
Однако Элизабет понимала, что сейчас не время для выяснения отношений. Ей было известно, сколько энергии бесполезно сжигается в одной вспышке гнева. А она нуждалась сейчас в каждой унции энергии, чтобы вытащить их обоих из этого проклятого леса.
— Ты готов? — спросила она, когда они закончили завтрак.
— Ты сердишься на меня? — Он с трудом встал на ноги.
— Не болтай глупостей, — насмешливо проговорила Элизабет. — С чего ты взял, что я на тебя сержусь?
— У тебя дернулась левая бровь. Я давно заметил, что так всегда происходит перед тем, как ты выходишь из себя.
Элизабет дотронулась до своих бровей.
— Ну, хорошо. Допустим, я слегка раздражена, — призналась она.
— Так почему же не выпустишь пар? — спросил Тэлбот, и в голосе его прозвучала насмешливая нотка. — Неужели, когда сердишься, ты не кричишь и не ругаешься по поводу всего на свете?
— Что ты имеешь в виду? — Элизабет захлопнула чемоданчик и вскочила. — Если я стану обвинять тебя и нести прочий бред, мы вряд ли найдем выход из создавшейся ситуации. Я с юных лет приучила себя к тому, что когда мы срываем свое раздражение на других, то лишь прибавляем себе проблем. А что касается твоей излишней самоуверенности, то она всегда меня раздражала.
— Давай не будем обсуждать, какие качества нас раздражают друг в друге. Нам предстоит долгий путь, и надо приложить максимум усилий, чтобы отсюда выбраться. — Тэлбот сделал шаг, и его лицо тут же исказила гримаса боли.
Элизабет обняла его за талию, позволив ему тем самым перенести часть своего веса с пораненных колен на нее.
— Ты знаешь хотя бы приблизительно, куда нам идти? — спросила она, стараясь не раздражаться.
Тэлбот тяжело вздохнул и оглянулся вокруг, затем махнул рукой туда, где за частоколом деревьев еще виднелся обугленный остов «сессны».
— Я думаю, нам стоит идти в ту сторону.
— Ты уверен? — спросила Элизабет.
— Проклятье... Я, конечно, не совсем уверен, но ведь нужно хотя бы попробовать, верно? — ответил он, и в его голосе вновь прозвучали сухость и злость.
— Превосходно, — резко отозвалась Элизабет. — Только твое скверное настроение вряд ли облегчит участь твоих колен.
— Тогда пойдем, — сухо проговорил Тэлбот.
Они начали свое путешествие. Элизабет старалась поддерживать его, насколько хватало сил. Двигались медленно и не тратили энергию на разговоры.
Деревья росли очень тесно; подлесок представлял сплошную массу из спутавшихся корявых и сучковатых ветвей. Белки прыгали с дерева на дерево, недовольно хрустели зубками, поглядывая на незваных гостей, появившихся невесть откуда.
Элизабет старалась сосредоточиться на дороге, но близость Тэлбота, опиравшегося на нее, делала это практически невозможным. Она придерживала его за локоть и поневоле ощущала силу и твердость его мускулатуры.
Элизабет всегда втайне восхищалась широкими плечами Тэлбота, его узкими бедрами и плоским животом без единой капельки жира. Она порой задавала себе вопрос: а как бы она себя почувствовала в его сильных руках? Не сейчас, когда ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы он мог двигаться, а в момент, когда он, сгорая от страсти, крепко сожмет ее в своих объятиях...