Страница 15 из 97
— А как мы их доставим?
— На грузовиках-рефрижераторах. Судмедэксперты говорят, что так они перевозили останки погибших во Всемирном торговом центре. Грузовики возьмем на Фултонском рыбном рынке, это в южной части Манхэттена. С ними уже связались.
Эф часто думал, что их борьба с болезнями похожа на действия бойцов Сопротивления в годы мировой войны. Он и его команда сражались из последних сил, в то время как весь остальной мир продолжал жить повседневной жизнью, пытаясь не придавать особого значения оккупантам — вирусам и бактериям, которые грозили его уничтожить. В этом сценарии Джим был ведущим подпольной радиостанции, свободно говорящим на трех языках, который мог обеспечить свободный вывоз из Марселя чего угодно — от сливочного масла до оружия.
— Из Германии нет ответа? — спросил Эф.
— Пока нет. Они закрыли аэропорт на два часа. Провели полную проверку. Больных среди сотрудников нет, в больницы внезапно заболевшие не обращались.
— Как-то нелогично все! — с неожиданной горячностью воскликнула Нора. — Концы с концами не сходятся.
Эф согласно кивнул:
— Продолжай.
— У нас самолет, полный трупов. Если бы причиной смерти был газ или какой-то аэрозоль в вентиляционной системе — неважно, как он туда попал, по чьей-то воле или случайно, — они все не умерли бы так… Нет, я просто должна это сказать: не умерли бы так мирно. Они задыхались бы, размахивали бы руками. Блевали. Синели. Люди разного сложения и конституции умирают тоже по-разному — кто быстро, кто долго. Плюс ко всему паника. А здесь… если произошло заражение, то мы имеем дело с каким-то безумно новым, неизвестно откуда взявшимся патогенным фактором. Мы никогда раньше ни с чем подобным не сталкивались. И это говорит только об одном: перед нами дело рук человеческих, продукт, созданный в лаборатории. Но вместе с тем — вспомните: умерли не только пассажиры, самолет умер тоже. Как если бы нечто, непостижимое нечто, способное распоряжаться жизнью, поразило самолет и выключило все, что там находилось, в том числе и людей. Но это ведь не совсем точное описание, правда? По той причине, что… И вот тут я хочу задать, как мне представляется, самый важный вопрос: кто открыл люк? — Она пристально посмотрела на Эфа, потом на Джима, снова на Эфа. — Ну да, возможно, был перепад давления. Возможно, люк уже был открыт, его прижимало давлением, потом давление сровнялось, вот крышка немного и выдвинулась. Мило? Вполне. Мы можем найти такие же милые объяснения всему чему угодно, ведь мы ученые, ученые-медики, это наша профессия.
— И еще шторки, — добавил Джим. — Во время приземления пассажиры всегда смотрят в иллюминаторы. Кто их опустил?
Эф кивнул. Все утро он пристально вглядывался в каждую мелочь, теперь же имело смысл сделать несколько шагов назад и взглянуть на эти странные события в более широком ракурсе.
— Вот почему четверо выживших могут быть ключом к разгадке. Если они что-то видели.
— Или хоть что-то поняли, — добавила Нора.
— Состояние всех четверых тяжелое, но стабильное, — сообщил Джим. — Они находятся в инфекционном отделении Медицинского центра Джамейки.[22] Капитан Редферн, третий пилот, тридцать два года. Адвокат из округа Уэстчестер, женщина, сорок один год. Программист из Бруклина, сорок четыре года. И музыкант, знаменитость Манхэттена и Майами-Бич, тридцать шесть лет. Его зовут Дуайт Муршейн.
Эф пожал плечами.
— Никогда о нем не слышал.
— Он выступает под псевдонимом Габриэль Боливар.
— Ого! — вырвалось у Эфа.
— Ну и ну! — удивилась Нора.
— Он летел инкогнито первым классом. Никакого жуткого грима, никаких идиотских контактных линз. Когда пресса прознает, будет жарко.
— Есть ли какие-либо связи между выжившими?
— Пока мы ничего не усмотрели. Возможно, медицинская экспертиза что-нибудь да выявит. Они были в разных салонах. Программист летел эконом-классом, адвокатша — в бизнес-классе, певец — в первом. Капитан Редферн, само собой, — в кабине экипажа.
— Да, задачка, — произнес Эф. — Но уже кое-что. Если, конечно, они очнутся. И проживут достаточно долго, чтобы ответить на наши вопросы.
К ним подошел один из офицеров Управления.
— Доктор Гудуэдер, вам лучше вернуться, — сказал он. — Они что-то нашли. В грузовом отсеке.
Через боковой грузовой люк, расположенный в самом низу фюзеляжа 777-го, уже начали выкатывать металлические контейнеры с багажом, для того чтобы в ангаре их открыла и проверила служба биозащиты. Зайдя в грузовой отсек, Эф и Нора обогнули оставшиеся там контейнеры — из них составился целый поезд, но колеса были пока еще застопорены, — и прошли дальше.
В дальнем конце грузового отсека размещался длинный прямоугольный ящик — черный, деревянный, очень тяжелый на вид, похожий на огромный шкаф из нелакированного эбенового дерева, лежащий лицевой частью вверх. Размеры впечатляли: примерно два с половиной метра в длину, чуть ли не полтора в ширину и метр в высоту. Побольше, чем солидный холодильник. По краям верхней крышки шла замысловатая резьба: лабиринт завитушек, сопровождаемый письменами на каком-то древнем или стилизованном под древний языке. Многие завитушки напоминали фигурки людей, эдакие плавные, текучие человеческие формы… или же, если напрячь воображение, кричащие лица.
— Его еще никто не открывал? — спросил Эф.
Офицеры Управления покачали головами.
— Мы к нему не прикасались.
Эф заглянул за ящик. Там на полу лежали три оранжевые стяжные ленты; стальные крючья на их концах, как и положено, были зацеплены за петли в полу.
— А эти ленты?
— Когда мы пришли, они уже были расстроплены.
Эф оглядел грузовой отсек.
— Это невозможно, — сказал он. — Если бы эта штука была не закреплена во время полета, она повредила бы багажные контейнеры, а может, и внутреннюю обшивку отсека. Где бирка? Что значится в списке грузов?
Один из офицеров держал в руке, облаченной в перчатку, несколько ламинированных листов бумаги, схваченных скрепкой.
— В списке его нет.
Эф подошел, чтобы взглянуть самому.
— Быть такого не может.
— Единственный нестандартный груз, указанный здесь, если не считать трех комплектов клюшек для гольфа, это каяк. — Мужчина указал на боковую стену, у которой, закрепленный такими же оранжевыми лентами, лежал каяк, весь в багажных наклейках разных авиакомпаний.
— Позвоните в Берлин, — предложил Эф. — Должна ведь у них быть какая-нибудь запись. Кто-то наверняка помнит этот ящик. Он весит, должно быть, килограммов двести, самое малое.
— Мы это уже сделали. Никаких записей. Они собираются вызвать бригаду грузчиков и допросить всех одного за другим.
Эф вновь повернулся к черному шкафу. Он не стал разглядывать гротескные резные фигурки, но зато, наклонившись, внимательно изучил боковины и обнаружил там петли — по три штуки с каждой стороны. Таким образом, верхняя крышка была вовсе не крышкой ящика, а именно дверью шкафа, состоявшей из двух откидывающихся половинок. Рукой в перчатке Эф провел по резьбе, затем подсунул пальцы под одну из створок, пытаясь ее открыть. Створка была тяжелая.
— Кто-нибудь хочет мне помочь?
Один из офицеров выступил вперед и подсунул пальцы под вторую створку. На счет «три» они одновременно потянули их.
Створки, укрепленные на прочных, широких петлях, распахнулись. Из ящика потянуло трупным запахом, будто его не открывали добрую сотню лет. Он выглядел пустым, пока кто-то из офицеров не включил фонарь, направив луч внутрь.
Эф протянул руку, и его затянутые в несколько слоев материи пальцы ушли в черную жирную землю. Земля была приятно мягкая, словно порошок для кекса, она даже как-то льнула к пальцам. Ящик был заполнен ею на две трети.
Нора отступила на шаг.
— Похоже на гроб, — сказала она.
Эф вытащил пальцы, стряхнул с них землю и повернулся к Норе, надеясь, что она улыбнется, но улыбка так и не появилась.
22
Джамейка — один из районов Куинса. Медицинский центр Джамейки — крупный больничный комплекс, работающий круглосуточно.