Страница 32 из 71
– Вы уезжаете? – спросил он, снимая шляпу в знак приветствия супругов. Они ничем не выдали своего удивления и досады при виде Калиостро, напротив, любезно ему улыбались.
– Да, Боже мой, – ответила графиня. Мы задыхаемся на этих узких улочках и хотим подышать свежим воздухом в нашем поместье в Бар-сюр-Об.
– Так вы всего лишь едете в Бар? Со всем этим багажом? Я думал, что вы по крайней мере отправляетесь за границу. Но в конце концов дорога на Брюссель проходит через Бар.
Жанна закусила губу, и муж пришел ей на помощь.
– Моя жена плохо себя чувствует последнее время. Ей нужен отдых, вот почему я увожу ее из Парижа.
– Вы абсолютно правы. Бар-сюр-Об – прелестное местечко. В ближайшее время там будет намного лучше, чем в Париже. Вы прекрасно отметите там праздник 15 августа…
Напоминание о дате, о которой Калиостро ее предупреждал, заставило графиню побледнеть, но, справившись с волнением, гордо подняв голову, она направилась к карете. Галантный Калиостро подал ей руку.
– У вас великолепная карета! Я вижу, что фортуна наконец улыбнулась вам. Видели ли вы королеву перед отъездом?
Змеиный взгляд, брошенный Жанной, вызвал у него улыбку. Он склонился и поцеловал кончики ее пальцев.
– Доброго пути, дорогая. Надеюсь, что мы скоро увидимся.
– И не рассчитывайте. Я хочу подольше задержаться…
– «Человек предполагает, Бог располагает!» – говорят в народе. Я думаю, что Париж не сможет долго обходиться без вас…
Он посторонился, и карета тронулась. Глядя вслед удаляющейся Жанне, Калиостро презрительно пожал плечами.
– Беги, если ты так хочешь… Но буря скоро грянет, и она все равно настигнет тебя.
Бросив взгляд на покинутый дом, Калиостро сказал себе, что Жанна намного некрасивее Лоренцы, особенно, когда она испытывает страх, как сейчас…
Гроза грянула именно в тот день, о котором говорил Калиостро. 15 августа разразился скандал, вошедший в историю под названием «дело о колье королевы». Репутация Марии-Антуанетты, хотя она была абсолютно невинна, сильно пострадала. Хорошо известны факты этого дела: графиня де ля Мотт, выдавая себя за близкого друга королевы, которую в действительности она ни разу не видела, убеждает доверчивого кардинала Роханского купить колье у Бомэра и Босанжа. Королева, сказала она ему, согласна оплатить колье векселями в течение шести месяцев, кардинал только должен оформить официально покупку на свое имя. Фальшивые письма от имени королевы, подделанные Рето де Вилетт, а также ночное свидание в Версальском парке с двойником королевы, переодетым в ее платье, убедили кардинала пойти на это дело. Колье переходит к кардиналу, он передает его графине, та якобы отдает его посланнику королевы. На самом деле колье остается у графини. Она разбирает его, и ее муж начинает продавать колье по частям в Лондоне. Графиня думает, что, когда кардинал поймет, как его надули, он скорее заплатит 1 600 000 ливров, чем признается в своей глупости. Но она забывает о ювелирах. Те, увидев, что первый счет не оплачен, отправляются во дворец и получают аудиенцию королевы. Спустившись на грешную землю, королева понимает, что произошло, и приходит в страшный гнев. Разразилась драма.
После бурной сцены в кабинете короля, во время проводимой кардиналом службы успения слышится приказ:
– Именем короля арестовать кардинала!.. Некоторое время спустя в Бар-сюр-Об арестованы супруги де ля Мотт, а также Рето де Вилетт и Оливия, девушка, слишком похожая на королеву. Но что Калиостро не смог предвидеть, так это то, что, обезумев от ярости, графиня де ля Мотт объявила его зачинщиком заговора. 23 августа де Брюньер в сопровождении восьми вооруженных солдат явился к нему в дом, провел обыск в поисках доказательств вины и отвел Калиостро вместе с Лоренцей в Бастилию. Роковая дата, которую он не мог предугадать…
Девять месяцев спустя, 1 июня 1786 года, Калиостро и Лоренца вновь очутились наедине в большом зале своего разоренного дома. На улице толпа, которая с триумфом провожала их из дворца правосудия, продолжала их приветствовать, они же, изможденные от усталости, плохо понимали, что происходит вокруг.
Вчера шестьдесят четыре магистра в шесть часов утра в зале Святого Людовика вынесли свой вердикт: кардинал Роханский и Калиостро были оправданы, графиня де ля Мотт приговорена к наказанию плетьми, клеймению железом и заключению в тюрьму Сальпетриер, граф и Рето де Вилетт отправлялись на галеры, Оливия также получила оправдательный приговор.
Прославляя освобожденных, толпа усыпала их цветами по пути домой. Теперь все ушли, и супруги могли оценить размеры разорения…
Лоренца молча переходила из комнаты в комнату, трогала распоротую мебель, сорванные драпировки. Можно было подумать, что здесь стоял полк солдат. Сидя в кресле, Калиостро следил за ней глазами. Внезапно он с улыбкой поднялся.
– Все это неважно, после того что случилось… Мы все быстро восстановим. Теперь мы будем жить только для себя!
Разочарованная Лоренца лишь пожала плечами.
– Что изменилось? Наше положение такое же, как и прежде.
Джузеппе подошел к ней, мягко положил руки ей на плечи.
– Нет… Колесо запущено, и мне остается только ждать. Монархия близится к своей могиле, и моя роль почти закончена. Не пришло ли время воскресить того мужа, о котором ты так сокрушалась несколько месяцев тому назад. Если бы ты захотела, Лоренца, мы могли бы быть еще счастливы.
Она робко подняла на него глаза. Впервые за долгие годы он казался ей искренним. В его глазах были теплота и нежность, которых она уже давно не видела… почти с момента их свадьбы. После женитьбы он был так суров и циничен!
– Я боюсь, что ты не сможешь остановиться, Джузеппе. Ты попал в проклятый круг, который разрушает тебя. Нельзя безнаказанно играть с Богом. Рано или поздно час расплаты придет…
– Если я буду ждать его рядом с тобой, мне не будет так страшно. Быть может, тебе удастся переделать меня. Теперь мы будем жить так мирно и счастливо.
– Я думаю, что у нас не осталось времени. Счастье не для нас, Джузеппе, в прошлом ты им столько раз пренебрегал…
Утром 13 июня кулак де Брюньера снова постучал в дверь особняка д'Орвильер. В руках он держал пергамент, скрепленный королевской печатью.
«По приказу короля сеньор Калиостро и его супруга должны в сорок восемь часов покинуть Париж, а через три недели – Францию…»
Калиостро молча взял бумагу, прочел ее и вернул де Брюньеру.
– Хорошо. – Он избегал смотреть на Лоренцу.
В тот же вечер почтовая карета увозила их в Кале. Вновь начиналась жизнь скитальцев, без отдыха, без передышки.
III
МЕСТЬ ЛОРЕНЦЫ
В начале августа 1789 года Рим изнемогал от невыносимой жары и зловония, шедшего от почти высохшего Тибра и близлежащих болот. Но в церкви Сан-Сальвадор-ин-Кампо, где заканчивалась вечерняя служба, стояла приятная прохлада, несмотря на огонь многочисленных свечей.
Стоя за колонной недалеко от исповедальни, откуда она только что вышла, Лоренца была погружена в молитву. Она стояла на коленях, согнувшись, закрыв лицо руками, одетая с головой в длинную черную мантию. Время от времени ее плечи вздрагивали от рыданий. Звуки органа доходили до нее как через слой ваты, размеренный голос священника, напротив, и сейчас еще звучал в ее ушах. Этот священник, лицо которого она никогда не видела, скрывшись в тени исповедальни, нанес ей самую болезненную рану:
– Я не могу отпустить ваши грехи, дитя мое, пока вы пользуетесь плодами преступной безбожности человека, с которым живете.
– Но он мой супруг, отец, супруг перед Богом. Двадцать лет назад именно в этой церкви мы были соединены семейными узами.
– Я знаю, я узнал вас. Вы дочь Феличани, плавильщика меди, жившего здесь неподалеку. Все так расхваливали набожность и страх перед Богом маленькой Лоренцы. Вам нужно выйти на праведный путь, которым вы долгие годы пренебрегали.
– Но что я могу сделать? Он мой муж, и закон Божий, как и закон человеческий, предписывает мне всюду следовать за ним и повиноваться ему во всем.