Страница 31 из 71
Скрип закрывающейся дверцы носилок вывел ее из задумчивости. Она подошла к окну. Паланкин скрылся за воротами. Графиня с племянницей уехали. Дождь внезапно прекратился. Слуги запирали двери особняка. Теперь Джузеппе остался один…
Подобрав рукой атласное платье цвета опавшей листвы, Лоренца направилась к потайной лестнице, спускавшейся прямо в зал.
В своем рабочем кабинете, служившем одновременно библиотекой и лабораторией, Калиостро переодевался. Вместо голубого, слишком кричащего костюма он надевал черное бархатное платье. В это время в комнату тихо вошла его жена. Увидев ее в зеркале, он улыбнулся.
– Я хотел подняться к тебе. Мне нужно уйти…
Подойдя к ней, он нежно поцеловал ее, но поцелуй оставил Лоренцу холодной, как лед.
– Эта женщина наконец ушла? – сурово спросила она.
Калиостро вздохнул:
– Перестань ревновать, Лоренца. Я клянусь, что нет никакого повода.
– Она твоя любовница… или, по крайней мере, была ей. Этого достаточно, как мне кажется.
– Ну это же смешно. Все эти годы я повторяю тебе, что она нужна мне. Это главная пешка в моей шахматной игре.
– Ты все время говоришь так и каждый раз обманываешь меня.
Калиостро с отчаянием взглянул на жену. Она стала такой суровой, такой замкнутой! Период любви у нее уже позади, а для него он в полном разгаре. Он гордился ей, гордился ее сохраненной красотой и теперь уже по-настоящему влюбился в нее. Время, когда он требовал от нее уступчивости, ушло безвозвратно, и теперь, воспоминания об этом заставляли этого странного, неразгаданного человека заливаться краской стыда. Чем больше она отдалялась от него, тем сильнее он стремился приблизиться к ней и приходил в отчаяние от мысли, что, возможно, было уже слишком поздно… Только магическая сила еще удерживала ее, и он содрогался от ужаса, что может лишиться этой силы…
– Я клянусь тебе, что не люблю ее, – промолвил он устало. Я никогда не любил ее. Я люблю только тебя, Лоренца, а ты не хочешь этого понять, понять того, что, возможно, скоро мы достигнем счастья. Еще маленькое усилие, и мы окончательно упрочим наше состояние, и моя миссия будет выполнена. Но для этого мне нужна она, это вынужденная необходимость. Можешь ты мне поверить?
Лоренца рассмеялась жестко и сухо.
– Твоя миссия?.. Ах да, разрушить монархию во Франции, как некоторые пытались это сделать в других странах. Неужели ты думаешь, что сможешь добиться этого?
– Масонские ложи растут, как грибы. Их идеи повсюду пробивают себе дорогу. Монархия рухнет, слышишь, рухнет, и очень скоро. Эта женщина, это жалкое гангренозное, до костей прогнившее создание нанесет ей один из самых жестоких ударов. Мне потребовались бы годы, чтобы сделать то, что она сейчас делает. Подожди еще только несколько месяцев…
Колдовской взгляд черных глаз, казалось, искал в пламени камина продолжения видений, которые он один мог созерцать. В эту минуту он обретал своего рода величие ясновидца, одновременно ужасающего и таинственного. Лоренца поспешно перекрестилась несколько раз.
– Я не знаю, откуда у тебя способность предсказывать будущее, Джузеппе, я не хочу этого знать, но я думаю, что ты продал душу дьяволу, что ты проклят.
Калиостро грустно пожал плечами.
– Неужели только сатана дает человеку возможность предсказывать будущее? Глубокое знание человеческой натуры, точное наблюдение за событиями уже помогают догадываться о многих вещах. Я вовсе не дьявол. А для тебя, Лоренца, я хотел бы быть просто мужчиной, твоим мужем…
– У меня был муж, которого я любила. Ты убил его… Внезапно он схватил Лоренцу за руки и крепко сжал их.
– Я могу, возможно, его воскресить. Ты знаешь, что я могу вызывать мертвых. Если я верну тебе, Лоренца, твоего мужа Джузеппе Бальзамо, которого ты так любила..
Она с криком вырвала руки и, зажав уши, в ужасе отбежала вглубь комнаты.
– Замолчи, я не хочу больше тебя слышать… Ты безбожник…
Калиостро вздохнул, взял черную накидку с бархатным воротником, накинул ее на плечи.
– Иди к себе, Лоренца… и поспи, тебе это необходимо, и я так хочу. Я пойду в Египетскую ложу. Сегодня мы принимаем новых членов в общество. Я вернусь поздно. Спокойной ночи.
Несколько недель спустя, вечером 27 марта, в то время как радостная толпа ликовала перед решеткой Версальского дворца, на улицах пели и танцевали, фейерверки освещали небо, а пушки беспрестанно палили в честь рождения монсеньора герцога Нормандского, будущего наследника Франции, король Людовик XVI принимал в своем тщательно закрытом кабинете министра Калонна и лейтенанта полиции Жана Ленуара.
Несмотря на праздник, король был сильно разгневан. Он нервно мерил шагами большую комнату, ступая красными туфлями по великолепному савонскому ковру. Время от времени он подходил к письменному столу и стучал кулаком по широко открытому досье.
– Чаша переполнилась, господин лейтенант! Шарлатанство этого Калиостро не знает предела, нужно срочно положить этому конец. Если бы дело было только в этих обедах, которые он устраивает у себя и где живые едят вместе с мертвыми…
– Совершенно точно, – вмешался Калонн. – Графиня де Бриар, большая подруга моей жены, утверждает, что она обедала там с Вольтером, Дидро и Монтескье. Маркиз де Сегюр клянется, что он имел честь встретиться там с Жанной д'Арк и Карлом Великим!..
– Мадам де Бриар – сумасшедшая старуха, с языка которой не сходит этот шарлатан, избавивший ее от ревматизма. Но маркиза де Сегюр я всегда считал уравновешенным человеком… Возможно, Калиостро на них как-то воздействует, гипнотизирует, усыпляет, что я могу знать…
– Или у него ловкие пособники, – спокойно заметил Калонн. – Кажется, во время обеда строго запрещается дотрагиваться до воскресших сотрапезников даже кончиком пальца.
– Все это не столь важно, – подал голос Уенуар. – Меня больше волнует созданная им масонская ложа с египетскими обрядами. Герцог Люксембургский занимает там видный пост, а руководит всем Калиостро.
– Полнейшее притворство и лицемерие, – оборвал его король. – Но эта феминистская ложа Изис просто скандальна.
– Да, – оживился министр, опоздавший к началу беседы. – О чем идет речь?
– Речь идет о придворных дамах, монсеньор, для которых Калиостро создал феминистскую ложу, первый, вступительный, сеанс которой состоялся на днях. Это посвящение содержало нечто такое, что…
– Одним словом, – резко сказал король, – эти дамы сначала должны были доказать свою неприступность ухаживаниям мужчин в соседней роще, а затем, раздевшись донага, получить «дружеский поцелуй» в самые сокровенные места…
Министр с трудом подавил взрыв смеха. Король метал громы и молнии.
– Ах, вам смешно! Подумайте о скандале, господин министр, а также о том, что я скажу королеве.
– Быть может, будет лучше, – осмелился проговорить Калонн, с трудом придавая серьезность своему лицу, – не расстраивать ее Величество такими вещами, особенно в этот день. Я прошу Ваше Величество извинить меня, но, право же, воображение глупцов не знает границ.
– Вы так же, как мне кажется. На всякий случай запомните, господин Ленуар, что я запрещаю такого рода… мероприятия. Сегодня в честь рождения нашего сына мы не будем наказывать Калиостро, но пусть он успокоится. До свидания, господа, я иду к королеве.
Заложив руки за спину, Людовик XVI быстрыми шагами вышел из кабинета, министры склонились в глубоком поклоне.
В начале августа Калиостро шел пешком по улице Нев-Сен-Жиль, недалеко от своего дома. На узкой улочке царило большое оживление. Большая дорожная карета перегородила все движение. На крыше и сзади кареты лежали ящики, картонные коробки, дорожные тюки. Карета стояла напротив особняка де ля Мотт, откуда слуги выносили вещи и грузили их в стоящий за каретой фургон. Выносили даже мебель.
Заинтересовавшись, Калиостро присоединился к толпе зевак. Через какое-то время вышли граф и графиня в дорожных костюмах. Калиостро поспешил им навстречу.