Страница 33 из 71
– Во всем, кроме того, что касается спасения вашей души. Самый легкий путь, который я мог бы вам посоветовать, это убежать и укрыться в каком-нибудь монастыре, но ваш долг – остаться с ним, всеми силами противостоять его дьявольскому делу…
– Но что в моих силах? Он никогда не просит у меня совета… Я слишком слаба перед ним. Он имеет надо мной дьявольскую власть.
– Мы поможем вам. Приходите сюда, как только вам потребуются силы и смелость для борьбы за обретение Бога, которого вы так обидели. Если ваш муж не поддается убеждению, то вы вправе искать более эффективной помощи. Сент-оффис помог вернуть разум многим закоренелым грешникам…
– Сент…
– Почему бы и нет, если это будет во благо человека, которого вы любите. Ведь вы любите его?
– Я ненавижу его, я боюсь его!
– Настоящее дитя церкви не должно бояться западни дьявола. Помните о моих словах и следуйте им, дитя мое. Вы можете постучать в эту дверь в любое время, днем и ночью. Скажите, что идете по делам пожертвований. Я не могу пока отпустить ваши грехи, но я буду молиться за вас, чтобы придать вам храбрости…
Эти слова стучали в голове бедной женщины, и бессвязная молитва, обращенная ею к небу, была лишь выражением крайнего отчаяния. Чья-то рука легла ей на плечо, возвращая к реальности:
– Закрываем, сеньора, время…
Отсутствующим взором она посмотрела на церковного сторожа. Но так как он стал помогать ей подняться, она поняла, что нужно уходить. Опустив на лицо черную вуаль, быстро перекрестившись, она направилась к входу. Она поразилась тому, что на улице было еще светло, удушливая жара ударила ей в лицо. Она так долго жила на севере, что совершенно забыла зной римского лета. Солнце стояло высоко, и совсем не было тени, кроме как от стен старого дворца, возле которого дети играли в биту. Через площадь пастух гнал коз, играя на пиккола. Когда он прошел, Лоренца сошла с паперти и углубилась в дышащие жаром улицы.
Со времени процесса о колье королевы, три года назад, судьба совсем не была к ним милосердной. Сначала они поехали в Лондон, но Калиостро был там слишком известен, и они отправились в Швейцарию, в город Биенн, где им оказал гостеприимство художник Лотербург. Но жена художника была чересчур красива, а ее муж почти так же ревнив, как Лоренца. Чтобы избежать кровавой развязки, вечные странники вновь отправились в путь, на этот раз в Экс-лэ-бэн (Савоя), затем были Турин, Ровередо, Треит. Повсюду Калиостро создавал свои знаменитые масонские ложи, главным предназначением которых было подорвать установленный порядок и религиозные принципы. И отовсюду он был выслан. Тогда они приняли решение обосноваться в Риме. Легко сказать: приняли решение, это было все равно, что отправиться в волчью пасть. Странная идея для чудотворца-атеиста, рассматриваемого всеми европейскими полициями как опасного смутьяна, поселиться в папском городе, распространявшем идеи, с которыми он боролся… Но Лоренца так просила, настаивала, угрожала уходом, что Джузеппе дал себя уговорить. Несмотря на превратности, пережитые вместе, ссоры, бурные сцены, он был сильнее, чем когда-либо, привязан к этой женщине. Годы, все большим грузом давившие на его плечи, превращали эту любовь в болезненную ревностную страсть…
Маленький домик, в котором они жили, находился напротив пышного дворца Фариез и был далек от роскоши. Нынешняя жизнь совсем не походила на то, что было во времена улочки Сен-Клод, и деньги редко появлялись в их доме. Супруги Калиостро жили на средства братьев-масонов, ибо неисправимый Джузеппе и здесь начал с того, что вместе с своими соратниками создал в соответствии с выдуманными им египетскими обрядами ложу избранных. В Риме это было особенно опасно, так как, помимо чрезвычайно активной папской полиции, здесь существовала ложа Настоящих друзей, крайне засекреченная и очень могущественная.
Когда Лоренца вернулась домой, сделав кое-какие покупки к ужину, она застала мужа, сидящим в маленькой гостиной на втором этаже в компании двух странных господ, ставших его обычными собеседниками. Одного из них звали Антуан Рулье. Это был капуцин по положению и революционер по духу, которого Калиостро сделал своим секретарем. Второму было лет пятьдесят, у него были хитрые, живые, как у мыши, глаза. Несмотря на слишком заметный горб, он был очень придирчив в одежде. Эту необычную личность звали Шарль-Авело де Лорас, он входил в Мальтийский орден и был его представителем на всех процессах, проходивших в Вечном городе. Жил он в мальтийском дворце и страстно желал стать посланником Великого учителя при Ватикане.
Но сблизили трех мужчин скорее не философские идеи, а корыстные интересы. Лорас рассчитывал на связи, которые Калиостро мог сохранить с кардиналом Роханским, сосланным в аббатство Ля Шэз-Дие. Он хотел заручиться его поддержкой для получения желанного назначения. Великий учитель Мальты тоже был из Рохоша. Что касается Калиостро, то он подумывал о том, чтобы укрыться на Мальте, если земля Италии будет слишком жечь ему ноги, и провести там в мире и спокойствии остаток своих дней. И здесь Лорас мог бы ему очень помочь. Только монах-францисканец не преследовал личных целей.
Когда Лоренца вошла, капуцин что-то писал под диктовку Калиостро, в то время как Лорас, откинувшись в кресле, потягивал белое вино Кастелли Романи.
Они поднялись, приветствуя молодую женщину. Калиостро поцеловал жену, не замечая, что она не ответила на его поцелуй.
– Что говорят в городе? – спросил он. Лоренца пожала плечами.
– Новостей мало. Жара и эпидемия уничтожают стада скота в провинции. Сегодня утром из реки выловили труп связанного человека. Его лицо было изуродовано ножом, на груди у него висела табличка с масонской эмблемой… Калиостро слегка вздрогнул, но попытался улыбнуться.
– Хм… У настоящих друзей тяжелеет рука? Возможно, это предатель…
– Или противник! – спокойно заметил Лорас. – Они нас вовсе не жалуют, быть может это один из наших.
– Во время ближайшего заседания мы посмотрим, все ли в сборе. Но положение усугубляется. Вы не получали корреспонденцию с Мальты, дорогой Лорас?
– Пока ничего. Но не надо отчаиваться. Берберы постоянно совершают вылазки, и галерам церкви трудно пробиться сквозь них. В этих условиях почта могла задержаться.
– Совершенно верно! Оставим пока это письмо, отец Рулье. Сегодня слишком жарко, чтобы заниматься делами. Не сыграть ли нам в трик-трак и не выпить бутылочку вина?
Мужчины усаживались за игральный стол, когда колокольчик при входе резко зазвонил. Внизу раздался голос служанки, затем в комнату вбежал запыхавшийся молодой человек. Элегантный, но растрепанный костюм говорил о его сильном волнении.
– Я только что с почты, – быстро проговорил он. – Есть новости из Франции. Очень важные новости для Свободы…
– Что случилось? Говорите скорее!
Запыхавшийся молодой человек был никто иной как маркиз Вивальди, новый сообщник Калиостро. Он рухнул в кресло, где недавно сидел Лорас, и налил себе большой бокал вина. Только когда вино было выпито до дна, он заговорил.
– Народ Парижа взял Бастилию. Это произошло 14 июля. Коменданту отрубили голову, а крепость разрушили. Более того, депутаты третьего сословия заставили генеральные штаты образовать Учредительную ассамблею. Абсолютная монархия пала!
Эта потрясающая новость была встречена бурей восклицаний. Только Калиостро молчал. С отсутствующим видом он следил через открытое окно за каретой, въезжавшей во дворец Фариез. Но для Лоренцы не осталась незамеченной его сдержанная улыбка.
– Как, дорогой граф, – возмутился Лорас, – вы ничего не говорите по поводу этой величайшей новости?
– Извините меня, мой друг. Наоборот, эта новость так меня взволновала, что я не нахожу слов, чтобы выразить мои чувства. Первые выступления народа, рвущего свои цепи, – это поистине захватывающее зрелище.
Вивальди вскочил на ноги.
– Нам нужно собрать братьев сегодня ночью, чтобы незамедлительно обсудить наши ближайшие действия. Этот ветер свободы может, если мы сможем использовать ситуацию, достигнуть наших краев…