Страница 168 из 257
— Даже не могу решить, что сказать в первую очередь, — задумалась Далия. — Знаете ли, ведь толкование снов — область сразу нескольких наук и прикладных специальностей. Есть астрологическое толкование, есть руническое, есть кофейное…
— В последнее время, — гордо заявил господин Монгел, — я доверяю только алхимическому.
— Похвально, похвально.
— И знаете, мэтресса, — оглянувшись по сторонам, добавил бывший страдалец, дотягиваясь до уха Далии. — Раз уж зашла речь о необъяснимом и алъхимическом… Под утро мне приснился совсем уж странный сон.
— И какой же?
— Будто мы с вами стоим в часовне. Мою драгоценную Токиату только что отпели, и я лично запер ключом дверь в их фамильный — с госпожой Ребеккой — склеп. Вы, мэтресса, такая красивая, ну такая красивая!.. Отец Джером нас венчает, а мэтр Лотринаэн рыдает и вытирает нос вашей старой черной мантией. А я, простите за вольность, мэтресса, в одной рубашке, замерз, как собака, и потому вы берете меня за руку…
— И что? — подозрительно спросила Далия.
— И тут меня жена разбудила, — с ностальгическим вздохом ответил Монгел. — Я ей утром сон рассказал, она сразу в слезы… А я так сразу подумал: мэтресса Далия сумеет объяснить мои сновидения, она ведь умная и понимающая, она сразу же скажет, что означает это сон, — Монгел истово воззрился на Далию, видимо, ожидая, что у нее из рукавов мантии вдруг выскочит стая белых кроликов.
Перебрав в уме наиболее возможные интерпретации сна неизлечимого пациента, Далия с трудом сохранила нейтрально-вежливое выражение лица и принялась спешно изыскивать пути отступления. И тут очень кстати увидела, как по противоположной стороне мостовой бредёт печальная Изольда.
— Простите, сударь, я вынуждена прервать нашу увлекательную беседу. Вот идет моя подруга, она, кажется, еще в большей беде, чем вы сейчас.
Далия, делая вид, что не замечает прилепившегося к краю ее мантии Монгела, подбежала к Изольде и изобразила сочувствие и внимание к ее проблемам:
— Изольда, дорогая! Ты столь печальна! Что-то случилось?
— Ах, Далия! Ты не поверишь! Меня бросил этот изменщик, кавалер Шантильон!
— Как?! — наигранно удивилась Далия. Монгел шепотом повторил вопрос, видимо, его фантазия отказывалась принять, что кто-то может по доброй воле отказаться от шикарной стройной блондинки. — Он тебя бросил? Опять?!!
— А, ты уже в курсе? — заплакала Изольда. Вытерла глазки и носик ажурным платочком. — Оказывается, он уже расставался со мной в прошлом году, сразу после того, как женился на Матильде! А я как-то забыла, что у нас был роман… И он не напомнил… О, как я несчастна! — зарыдала Изольда. — Мое сердце застыло от горя! Кто меня обогреет?! Кто меня спасет?!
Далия, не теряя времени, отскочила на два шага и притянула к себе Монгела:
— Слышали?
— Что?
— Контрольные слова: обогреет, сердце, женитьба, да еще у Изольды начинается насморк, она плачет и утирает нос платочком — всё как в вашем сне.
— А эльф? — нашел несоответствие Монгел. — В моем сне были еще священник и эльф! И мантия! Черная, алхимическая!
— Мантия у Изольды есть, — заверила Далия. — Попросите, она вам покажет. А что до остального… — Мэтресса спешно сканировала улицу на предмет подсказок. — Вот! Глядите! — она указала на вывеску аптеки: «Эльфийское долголетие — с нашими настойками!» и мастерской по реставрации и переписке книг: «Святые слова оптом и в розницу!» — Похоже, сударь, ваш сон был вещим. Вам остается только одно — идти и немедленно обсудить двойной символизм вашего сновидения с Изольдой.
— А вы? — беспомощно заморгал господин маньяк.
— Не беспокойтесь обо мне, — ответила Далия, постепенно, микроскопическими шажками, отползая в сторону, — я упомяну о вашем случае в своей ближайшей монографии — не беспокойтесь, абсолютно конфиденциально, не называя имен; и буду молчать, если ваша жена вдруг спросит, где вы и с кем. Всё, сударь, можете поверить — я — могила! — И, подтолкнув Монгела еще ближе к Изольде, сочла за благо сбежать под надежную охрану Напы Леоне.
— Бывают сны вещими, — бормотала Далия, — бывают пророческими. Бывают цветными, бывают — тьфу-тьфу-тьфу, как бы не сглазить! — черно-белыми. Бывает, полночи не можешь уснуть, ворочаешься, студентов считаешь… Но чтобы сны были исключительно маньяческими?!.. И откуда только все эти ненормальные берутся?!
Мэтресса выразительно потряхивала головой, грозила сама себе пальцем и себя же убеждала в том, что причиной возрастания популяции разумных существ, не дружащих с собственной головой, является недоразвитие сапиенсологии как прикладной науки. Пора, пора слезть с теоретических вершин и заняться низменной практикой!
У двери «Алой розы» Далия столкнулась с Джоей. Студентка, согнувшись от тяжести, волокла огромную, потемневшую от времени, кость.
— Что это? — не поняла Далия.
— Берцовая драконья кость. Видите, характерные выступы? Чтоб когти мощнее выросли и лапы специальными наростами уплотнились. Значит, самец был… Мне мэтресса Аббе отдала, чтобы я за лето подготовила реферат и сделала осенью развернутое сообщение. Знаете, оказывается, существует версия, что прочность драконьих костей обусловлена отдаленным родством вида дракон благородный с некоторыми жуками семейства оленоголовых…
«Еще раз Лотринаэн посмеет хихикать над стихами девчонки, — решила в ту минуту Далия, — возьму стажировку в Чудурский лес, научусь быть оборотнем и покусаю его эльфийские уши. Он меня давно уже достал своим совершенством! А Джоя — абсолютно нормальная девчонка. Для алхимика, конечно…»
Пристроив драконью косточку, Джоя вернулась в обеденный зал, чтобы составить Далии компанию:
— А хотите, я вам свои новые стихи почитаю? Летел дракон над мраком ночи, летел, крылов не берегя, и падали пред ним две бочки, и три руки, и пол-зомбя…
«… Хотя всё в мире относительно», — подумала Далия.
Ближе к полудню тринадцатого дня месяца Паруса мэтресса Далия отправилась проведать, благополучно ли Университет пребывает на прежнем месте. А то всякое бывает — экзамены, опять же, некоторые студенты сдавать не хотят, а те, которые сдают, лабораторят от души, не считаясь с затратами на реактивы и последствия…
В крошечном закутке, считавшемся рабочим кабинетом мэтрессы Долли, Ученый секретарь Университета, Далия поучаствовала в распитии чая в компании упомянутой старшей коллеги и личного секретаря господина ректора.
— Запишите, Далия, а то вдруг забудете, — на шестнадцатое назначили заседание Большого Совета, — сказала госпожа Гиранди. Придирчиво выбрала себе пряник помедовей. — Вам — обязательно надо быть, потому что мэтр Григо очень хочет услышать, как идут ваши общественные работы на благо воспитания.
Мэтресса Далия наморщила носик, но спорить благоразумно не стала. Открыла блокнот, сделала пометку.
— А что, мэтр Григо будет присутствовать на заседании? Он что, планирует выздороветь к тому времени?
— Угу, — утвердительно кивнула мэтресса Долли, шумно прихлебывая чай. — Мэтресса Розанна только ради профилактики его дома удерживает. Говорит, сотрясение мозга нашему ректору уже подлечили, амнезия потом рассосется… Надо будет потом узнать, из-за чего лаборатория ректорская взорвалась, — решительно заявила ученая дама. Будто хоть на секунду собиралась заниматься расследованием! Как же! Ищите другую ломовую алхимичку… Ее ненаучный антипод и, по совместительству, коллега поддакнула:
— Ага. Давненько ведь не было взрывов! Последний раз взрывалось… Хм, не помню точно. У кого ж?
— У нашего дорогого Фриолара. Он тогда что-то там взболтал, добавил немного кислоты и потом нагрел до кипения, — припомнила мэтресса Долли. — Крыло с кафедрой классической алхимии, а так же прилегающие с той стороны к Университету лаборатории лично мэтра Григо, кафедры натурфилософии и сарай мэтра Карвинтия пришлось отстраивать заново.
— На несчастливом месте этот сарай стоит, — глубокомысленно заметила госпожа Гиранди. — Вот и в начале года, сразу после Лишнего дня, опять горел. Карвинтию, как прочие нормальные люди, сбегать бы к магу, попросить оберег от несчастных случаев — нет, советов не слушает, он, видите ли, алхимик…