Страница 8 из 50
— Я не маленькая, у меня средний рост, — сочла нужным обидеться я.
— Ты действительно отдыхаешь и восстанавливаешься или ты здесь из-за Мышкина-Ферроу?
— Зачем тебе знать?
— Скажи и я скажу.
— Да, из-за Мышкина-Ферроу.
Он вздохнул и посмотрел в сторону.
— Мышкин-Ферроу не псих, он нелюдимый, но он абсолютно вменяемый человек. Два года назад был тайфун, я наплевал на предупреждение и вылетел из города домой, флаер упал на землях Мышкина, он услышал сигнал о помощи и пошел на маяк. Вытащил меня, раненного, дотащил до дома и это при шквальном ветре и ливне. Оказал первую помощь, остановив кровь, сутки ухаживал за мной, я то приходил в себя, то опять проваливался, а как только тайфун начал затихать и флаеры уже могли подниматься в воздух, отвез в больницу. Не думаю, что такой человек способен на убийство.
— Но ведь ты с ним не общался, сутки и то в беспамятстве, — возразила я.
— Общался, как вышел из регенератора, родители отправили меня к нему извиняться и договариваться о компенсации за ущерб плантации. Он извинения принял, компенсации не захотел, в общем, я довольно часто после этого к нему наведывался. Только не подумай, ничего ТАКОГО, просто помогал по мелочи с теми же агроботами или в еще какой-нибудь работе, которую одному не сделать, вирты выпрашивал всякие разные…
— Угу, типа «Зазеркалья», — эта игра вырабатывала внимательность.
— Да.
— Он не имел права давать тебе эти вирты.
— Да брось, ничего ж этакого в них не было, только на развитие внимательности, памяти и смекалки.
— Ладно… И долго ты так к нему в гости ходил?
— Месяца четыре или пять, а потом как-то раз он дал понять, что я очень не вовремя и когда я улетал, то увидел флаер Чатхи-Джилкинс и перестал к нему наведываться.
— Ясно. Если до этого дойдет, будешь давать свидетельства?
Он задумался.
— Да. Буду.
Я кивнула, мы опять пошли молча.
— Так что с тобой такое? Ты восстановишься? — опять прервал он молчание.
— Ошибка при спарринге. Я уже почти восстановилась.
— Да уж если это — почти восстановилась, то не представляю, что же было сразу после травмы.
— Неспособность контролировать свое тело, были только рефлекторные функции.
Парень замолчал, осознавая услышанное.
— Извини.
— Да ладно. Забудь.
Мы уже подошли к гостинице и попрощавшись, расстались.
Зайдя в холл гостиницы, и никого там не найдя, я отправилась в столовую в надежде на поздний ужин и увидела там ДВУХ хозяев. Двое абсолютно одинаковых мужчин сорока лет расплылись в одинаковых довольных улыбках, увидев мое удивление.
— Ну вы и шутники, господа, — вырвалось у меня.
Эти гады синхронно поклонились, я рассмеялась.
— Покормите постояльца.
Мою просьбу тут же выполнили, подав легкий холодный ужин.
Мда…, а Даниэля все нет, подумала я, засыпая в уже опротивевшей сусальности номера новобрачных.
Утро следующего дня я провела на пляже, заданий не было, Грюндеры молчали. Скукота.
Переждав жару и ливень в гостинице, я отправилась в участок. Грас доложил что остался не обследованным только один квадрат, и что за остаток дня его обследуют, тело не обнаружено. Елкин занимался какими-то мелкими разборками, не относящимися к нашему делу, я бездельничала, о чем и доложила. Настроение было, как бы это выразиться… совсем не боевое. Я вызвонила ГБрайта.
— Мы будем у вас через десять минут, — бодро доложил он, — Тело не нашли?
— Нет, не нашли.
— Хорошо.
Хм… Хорошо?
— Поесть чего-нибудь, — с порога закричал ГБрайт, Елкин пошел разорять свои запасы.
— Так вот, — жуя бутерброд начал ГБрайт, — Кейко-Бронкс устроился на «спальную» должность при перерабатывающем фрукты заводике, особо на этой должности не утомлялся, работал полсмены.
Оп-па, а деньги у него откуда, эта мысль четко пропечаталась на наших лицах.
— А деньги он заимел, оказывая услуги женщинам, весьма специфические услуги. Довольно быстро он обзавелся постоянными клиентками и незаконно донжанил.
— Не оскорбляйте донжанов, — вмешалась я.
— Что?
— Донжан это донжан, а проститутка это проститутка, хоть и мужчина, Кейко-Бронкс занимался проституцией.
— Ну ладно, раз вы так требовательны к формулировкам, да, занимался проституцией и налогов не платил. Только благодаря этому факту мы смогли размотать этот клубочек. Ему на счет поступали деньги, это были зарплата с заводика и суммы со всяким странным назначением, типа возврат долга и прочая чепуха, поступать то поступали, но со счета не уходили.
— Женщины закрывали его счета в магазинах, — сказала я, вспомнив, как расплатилась с психологом.
— Точно, вот по этим закрытым счетам мы их и нашли. Причем те, кто слали деньги ему напрямую на счет, оказались пустышками — старыми грымзами, постоянно практикующими покупку таких мужчин, а вот те, кто закрывал счета в магазинах оказались куда более интересны. Мы нашли четырех, я думаю, это все что у него были…
— Да говорите уже, — не выдержала я.
— Мазохистки, одна умеренная, почти нормальная, две средней тяжести, так сказать, и одну мы отправили на принудительное лечение, ей было нужно множество ранений, чтобы разрядиться.
— Какой кошмар, — вырвалось у Граса, — и Кейко-Бронкс ее… резал?
— Ну, скорее глубоко царапал и колол.
— Чем? — опять встряла я.
— Чем! Коротким клинком типа «кортик», раны от него отличаются от ран коскатой только глубиной.
— Но руку проткнуть может? — выдал Елкин.
— Да.
— А не было ли случая потери контроля над собой у Кейко-Бронкса?
— С нечеткой уверенностью можно говорить, что был.
— Ну что ж подытожим, — начала я, — Чатхи-Джилкинс оказалась умеренной мазохисткой, высвободившей в Кейко-Бронксе садиста. Все шло более-менее нормально, пока он не сорвался и не нанес ей серьезную рану, после этого ранения они расстались, Ча-Джи скорей всего осознала опасность Кейко-Бронкса и сама выгнала его. Узнав о готовящейся свадьбе, она испугалась за Франц-Иши, и даже хотела поговорить с местным прокурором, но записать свое заявление все же не решилась, не желая еще больше портить свою репутацию. Наверняка она попыталась угрожать Кейко-Бронксу разглашением характера их отношений, и он или она назначили встречу в уединенном месте, где тот ударил ее клинком в шею, а потом под колено и в локоть имитируя классические коскатные удары. Почему он решился на убийство, да потому что перед ним маячили деньги Францев, наверняка он ничего бы не сделал Франц-Иши, найдя какой-нибудь способ встречаться со своими спецклиентками. Возражения, уточнения?
Все промолчали.
— Где Кейко-Бронкс или его тело? Вот главная проблема теперь, — пробасил ГрюМи.
— Я думаю в океане. Но как минимум надо проверить маршруты флаеров с даты исчезновения до начала поисков, что бы убедиться, что он не покинул Тропик.
— А почему в океане?
— Ну иначе бы мы его уже нашли?
— Да почему вы вообще думаете, что он мертв?
— Мне думается, что когда он осознал что сделал, то понял, что не сможет жить с этим грузом и боязнью разоблачения. Если бы он был жив, то рано или поздно до него дошло, что тело безопаснее выбросить в океан, где его никогда не найдут, раз он этого не сделал, значит мертв.
— Ну… это спорно, знаете ли, — заметил ГБрайт.
Я пожала плечами, спорно так спорно.
— Ну а почему покончить с собой именно утопившись? — спросил ГрюМи.
— Опять же, явное самоубийство — это расписаться в своей вине, а так тело не найдут и ничего доказать не смогут.
Все замолчали, обдумывая мои слова. Грюндеры все просчитали быстро и тяжелыми взглядами уставились на меня. Но им версия самоубийства Кейко-Бронкса была выгодна.
— Есть один момент, — произнес Елкин, — после убийства Кейко-Бронкс был на людях и вел себя нормально.
Я опять пожала плечами.
— Спонтанная или осознанная постановка зеркала, и как раз после снятия, все накатило с удвоенной силой.