Страница 47 из 48
Цок, цок, цок — стучали копыта Альфы по круговой дорожке. Те детишки, которые уже покатались, бежали с криками рядом с лошадью. И никто не боялся, что попадет под копыта Альфы.
Велосипед может наехать на того, кто неожиданно окажется перед ним. Мотоцикл тоже, не говоря уже об автомобиле.
Лошадь же нипочем не наступит на человека.
НОВЫЙ КРОВ
— Ну так, — сказал председатель следующим утром, распахивая двери бревенчатого сарая, стоящего в тени деревьев. — Здесь будет ее конюшня.
Михкель сунул голову в дверной проем, Ромео заскочил внутрь. В просторном помещении пахло торфом и можжевельником. Любая лошадь должна была быть довольна таким местом жительства.
— Тут могли бы висеть ее узда и седло. — Председатель распахнул еще одну дверь. — А этот клеверный луг, — сказал председатель, указывая на зеленеющую вблизи поляну, — стал бы ее пастбищем.
Наконец-то для Альфы нашелся новый дом. Никто у нас не лишний. Конечно же, имелось место, где очень нужна была добрая и красивая лошадь, единственным недостатком которой являлось то, что ей уже стало не по силам прыгать ежедневно через препятствия. Поиски пристанища для Альфы успешно завершились. И хотя этот успех означал для друзей разлуку, Михкель все же был почти счастлив.
Председатель был счастлив полностью.
— Я с самого начала чувствовал, — говорил председатель, — что нашему детсаду не хватает чего-то важного. Только никак не мог отгадать, чего именно...
Теперь председатель отгадал это.
— Живое существо, — сказал председатель, — лучшее, что может быть. И что касается меня, то я не знаю ни одного животного, которое так годилось бы в друзья детям, как красивая, умная и верная лошадь.
Но тут взгляд председателя неожиданно упал на Ромео, который совсем опечалился. Председатель понял, что допустил сейчас небольшую бестактность, и сразу же поправился:
— Конечно, не говоря уже о красивой, умной и верной собаке.
Михкель гладил гриву Альфы. Он представлял себе, как Альфа лежит на пахучей траве. Он видел ее хватающей зубами пучки клевера и отгоняющей: хвостом мух. Пестрящая цветами поляна залита золотым солнечным светом. И в обоих глазах Альфы сверкает но маленькому солнцу. Потом он представил ее в окружении детишек...
— Так что же, ударим по рукам? — услышал Михкель голос председателя. — Сперва одна лошадь и маленькие наездники, а потом, глядишь, несколько лошадей и взрослые наездники. Пожалуй, верховая езда — самый лучший спорт для деревенского жителя.
Михкель глядел на Альфу, Альфа — на Михкеля. Ромео на обоих по очереди. Эндрик ни на кого не смотрел. Он увидел на кочке у канавы осоку блошиную.
— Ладно! — Михкель глубоко вздохнул. — Ударим по рукам, если вы готовы принять одно условие.
Михкеля тяготили угрызения совести. Нелегко изо дня в день чувствовать себя конокрадом. Хотя директор школы верховой езды вроде бы и желал, чтобы Альфу похитили, Михкель не был уверен, что он действительно хотел этого всерьез. Ведь сказал же он Михкелю, что Альфа как бы школьное имущество и она числится за школой. Поэтому Михкель хотел, чтобы Альфу незаметно, под покровом ночи отвезли обратно в школу верховой езды, а утром председатель смог бы, как полагается, договориться с директором школы о передаче лошади колхозу.
Теперь остается рассказать совсем немного.
Поздно вечером, когда ночь опустилась на леса, луга и поля, в город поехал колхозный грузовик с высокими дощатыми бортами. На сей раз высокие борта кузова были действительно нужны. Все трое пассажиров кузова грубо нарушали тот пункт правил дорожного движения, который водитель написал на стенке кабины:
ЕХАТЬ В КУЗОВЕ СТОЯ — ВОСПРЕЩАЕТСЯ!
Но Альфа никогда и не садилась. Она и не умела сидеть. Никто не научил ее этому. Поэтому Михкель и Ромео тоже ехали стоя — за компанию. Старший брат Эндрик сидел в кабине с водителем.
Одной рукой Михкель обнимал лошадь за шею.
— Какое-нибудь из окошек школьной конюшни наверняка открыто, — говорил Михкель Альфе на ухо. — И уж я тебе дверь открою. Ни о чем не беспокойся. Все будет хорошо, можешь мне поверить.
И Альфа верила. В подтверждение тому она терлась лбом о грудь Михкеля. Конечно, есть сомневающиеся, которые не верят, что лошади понимают человеческую речь. Михкель не принадлежал к их числу. Он говорил с Альфой всю дорогу. Но что он говорил, другим знать не требуется.
Конечно же, все произошло так, как и было запланировано. Когда директор школы верховой езды пришел утром во вторник на работу, председатель колхоза «Карумяэ» уже ждал его.
С первых же слов председатель нашел поддержку у директора.
— Нет ничего лучше для ребенка, чем дружба с домашними животными, — сказал председатель.
— Безусловно. Это ясно, — поддержал директор.
— Рядом с хорошей лошадью не может вырасти плохого ребенка.
— И я думаю точно также, — согласился директор.
Но как только председатель завел речь о приобретении колхозом верховой лошади, директор перестал поддакивать и принялся вздыхать.
— Ох, ну что вам стоило приехать с этим разговором немного раньше, — сокрушался директор, — Что вы делали недели две назад? Где вы тогда были?
— Две недели назад мы сеяли, — сказал председатель. — А во время посевной даже высморкаться некогда бывает, не говоря уже о том, чтобы искать верховую лошадь для детишек.
— Так-то оно так, — согласился директор. — Только теперь у нас нет больше лошади, которую мы могли бы отдать. Пойдемте, я покажу вам наших лошадей, сами увидите.
Директор открыл дверь, ведущую в конюшню. Заслышав шаги, лошади поднимали головы. Черный жеребец поколебался было, но любопытство взяло все же верх. Он осторожно поднял ноги на корытце с овсом, чтобы лучше разглядеть, кто пришел.
— На этих тут тренируются пятиборцы, — объяснил директор. — На тех, там, троеборцы. Здесь стипль-чезные лошади, там лошади для выездки
— А за этой дверью? — поинтересовался председатель.
— Ох, там никого нет, — сказал директор. — Там манеж. Совсем пустой. — И директор распахнул похожую на ворота дверь в манеж.
В следующий миг он усиленно заморгал.
— Очки подводят, — сказал директор. — Видать, соринки налипли. — Директор снял очки в роговой оправе и принялся старательно протирать их стекла.
Но когда он вновь надел чистые уже очки, то ясно увидел хорошо знакомую, серую в яблоках верховую лошадь. Она стояла возле двери манежа, конец повода был привязан к кольцу в стене. Приподняв верхнюю губу, лошадь приветствовала директора широкой лошадиной улыбкой.
— Если это не обман зрения, то, очевидно, сон, — пробормотал изумленный директор и схватил сам себя за руку. — Лучший способ прогнать сон — легонько ущипнуть себя. — И он ущипнул себя раз и другой. Но серебристая длинноногая лошадь не исчезла. Напротив, она даже заржала.
Теперь директор уже не сомневался, что в манеже стоит их старая Альфа, которая так же таинственно вернулась, как и исчезла. Директор быстро схватил председателя за локоть и торопливо заговорил:
— Я прежде ошибался. Вы приехали как раз вовремя. Похоже, у нас действительно есть одна лишняя лошадь, которая вам подходит.
Уже и впрямь остается рассказать самую малость.
В то время, пока в бухгалтерии оформляли списание и передачу лошади колхозу, школа верховой езды прощалась с Альфой. Конюх медленно провел Альфу мимо стойл, а гнедые, каурые, пегие и чалые пофыркивали, топали и тихонько ржали, приветствуя ее.
Но прощание в школе верховой езды не шло ни в какое сравнение с проводами, которые устроили Альфе в Ягодной деревне. Когда грузовик приехал туда, детишки Ягодной деревни стояли по обеим сторонам улицы, махая совочками для песка и флажками. Маленькие мальчишки салютовали своими ружьями и автоматами, а маленькие девочки поднимали своих кукол высоко над головой, чтобы они могли посмотреть, как выглядит лошадь.