Страница 48 из 48
Подъехав к дому с башенкой, на котором красовалась табличка: «УЛ. МОЖЖЕВЕЛИНОВЛЯ, 10», грузовик свернул в знакомый нам двор. Лучший друг Михкеля Пеэтер подал знак, и собравшиеся возле колодца дети запели известную всем прощальную песню.
Заслышав первые же слова, Ромео поднял голову и, уставив нос в небо, заскулил. Но никто не рассердился на него за это. Дети понимали, что Ромео просто подпевает им по-своему.
Все жители дома с башенкой вышли во двор. Водителю грузовика пришлось приставить к кузову стремянку, чтобы каждый мог на прощание похлопать Альфу по шее. Первой взобралась в кузов бабушка Михкеля и дала Альфе свой прощальный подарок — испеченный из тминного теста хрустящий хлебец.
Донна Анна на сей раз принесла ветку сирени, чтобы воткнуть за ремешок уздечки возле самой челки — это напоминало давние времена, когда модницы втыкали в прическу цветок.
— Ах, как мы прекрасно с тобой работали! — сказала Донна Анна и пролила слезу. — Косилка тартуского завода просто нуль по сравнению с лошадиными зубами.
Михкель был единственным, кто не полез в кузов прощаться. Он стоял у колодца, опершись спиной о прохладную трубу насоса, а на лице его была теперь такая странная неуловимая улыбка, какая бывает иногда у людей, борющихся со слезами.
Ведь даже тогда, когда все хорошо кончается, разлука остается разлукой.