Страница 4 из 81
Жрец медленно опустил руки. Я видела, как у него побелели костяшки пальцев, и поняла, что он ждал меня. Не сейчас, не у алтаря, но ждал. От него пахнуло гарью, едва уловимо, но я уже знала этот запах — так пахнут люди, которые лгут под клятвой, еще до того, как клятва произнесена.
— Жена судьи, — произнес он ровно, и в голосе было столько же почтения, сколько яда в той склянке. — Дело ведет ваш муж. Зачем вам лично присутствовать при клятве?
— Потому что запах лжи я слышу лучше, чем ваши слова, — ответила я и сделала шаг к алтарю.
Он отступил. Это было маленькое, почти незаметное движение, но я его поймала. Северин за моей спиной вынул из-за пазухи судейскую печать и положил на алтарный стол. Темно-синяя печать легла рядом с моей обожженной рукой, и я увидела, как жрец посмотрел на нее так, будто это был не знак власти, а приглашение на казнь.
— Клятва крови, — повторил Северин за моей спиной, и голос его был сух, как пергамент. — Сегодня после полудня, господин жрец. Совет семи родов ждет вашего слова.
Жрец молчал. Я видела, как у него на лбу выступила испарина, и она пахла не ладаном. Я подняла руку и показала ему браслет — трещина на женском звене, тонкая, но уже видимая. Он понял, что это значит. Он понял, что я знаю, что он лжет еще до клятвы.
— Я буду, — сказал он наконец, и я впервые услышала, как у человека ломается голос не от страха, а от облегчения. Ему нужно было сдаться, и я дала ему повод.
Мы вышли из храма в полдень, и солнце ударило мне в глаза так, что я зажмурилась. Северин снял с себя плащ — тяжелый, серый, пахнущий его холодом и чужими чернилами — и накинул мне на плечи, не дожидаясь разрешения. Я не стряхнула. Впервые за утро мне было тепло.
Я крепче прижала к груди аптекарскую книгу с обугленным обрывком внутри и пошла к дому Орз, считая шаги заново. У меня оставалось четыре часа до клятвы, и за эти четыре часа я должна была успеть сделать три вещи: переписать в книгу показания Орина, записать себе под прилавок запах жреца и не дать Луре перехватить меня по дороге.
— Мне нужна Мейра, — сказала я вслух, не оборачиваясь. — Она должна подтвердить запись в нижнем реестре под клятвой, не под клятвой крови, но при свидетелях. Иначе к полудню жрец скажет, что нижний реестр поддельный.
— Я пошлю за ней, — ответил Северин. — Торвен Лис доставит.
— Нет, — сказала я. — Торвен Лис пишет брачные протоколы смолой, и от него пахнет казармой. Я пошлю Орина. Он знает дорогу и не болтает.
Северин не стал спорить. Браслет на его запястье не дрогнул. Это было важнее любой его клятвы.