Страница 51 из 72
— Я не в порядке? — говорю я. — Я в порядке. Это ты не в порядке, но это твоё дело.
Я не помню, как сказала эту последнюю фразу. Она вышла сама, и она была нечестной, и я знаю это в тот же момент, когда её произношу.
Он держит тетрадь в руках.
У ворот, как всегда, стоит Джунён с телефоном. Я давно привыкла его не замечать: он вечно что-то снимает или делает вид, что снимает.
Я ухожу.
Дома я сажусь на пол под окном и сижу так, пока не стемнеет.
Правило номер восемь: не ревновать. Правило номер десять: не целоваться. Правило номер один: не влюбляться.
Я нарушила все три. Целоваться мы не целовались — но в закутке я закрыла глаза, и это я тоже считаю нарушением. Не сегодня — раньше. Сегодня я только сказала вслух половину правды и тут же переписала её в счёт по контракту, потому что правда была слишком большой, чтобы оставить её одну.
Я беру телефон и открываю наш чат.
Последнее сообщение — его, восемь дней назад: «Как дела». Я не стану писать первой. И он не напишет, потому что он не понимает, что произошло, а я не собираюсь объяснять, потому что если объясню, то придётся объяснять всё.
Я кладу телефон экраном вниз.
Бабушка говорит из кухни, не отрываясь от телевизора:
— Ты чего сидишь в темноте?
— Ничего.
— Иди ешь.
— Не хочу.
Она не переспрашивает. Она никогда не переспрашивает.
Через час приходит мать. Она ест стоя, потом садится напротив меня и говорит:
— Ты сегодня не поела.
— Не хочу.
— Это не ответ.
— Устала.
Мать смотрит на меня ровно — из тех, кто всё понимает и не собирается лезть.
— Ладно, — говорит она. — Только знаешь что: в семнадцать всё кажется навсегда. А оно не навсегда.
— Ты поэтому три года ждёшь?
Она не отвечает. Встаёт, убирает тарелку, уходит в комнату.
Я знаю, что была несправедлива. И знаю, что не извинюсь: у нас в семье не извиняются, у нас молча ставят чайник.