Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 72

Глава 26. Расторгнуто

Глава 26. Расторгнуто Правило №11. Расходимся в последний день учебного года. Красиво, по обоюдному согласию, без сцен.

Я стою во дворе с тетрадью в руках.

Она ушла минуту назад. Двор пустой: ворота открыты, листья идут по асфальту к стене, уборщица Пак вывозит тележку из корпуса и смотрит на меня, но ничего не говорит.

Тетрадь в клетку, обычная, дешёвая. Обложка немного замята — она носила её в рюкзаке полгода. На первой странице двенадцать пунктов, почерк мелкий, ровный, с нажимом в конце строки.

Я открываю и читаю.

1. Не влюбляться. Совсем. Даже в шутку.

2. Руки — только при свидетелях.

3. Сообщения — только по делу. Стикеры, сердечки и «доброе утро» запрещены.

4. Встречи — в людных местах, не дольше двух часов.

5. Подарки — не дороже пяти тысяч вон.

6. Никто не узнаёт правду. Никто.

7. Не приходить друг к другу домой.

8. Не ревновать.

9. Если кто-то влюбился — обязан сказать. И второй решает сам.

10. Не целоваться.

11. Расходимся в последний день учебного года. Красиво, по обоюдному согласию, без сцен.

12. Тяжело — скажи, не терпи.

Двенадцатый написан моей рукой. Я помню, как дописывал его ночью, в темноте, и она спросила «зачем», и я ответил «просто надо».

Я закрываю тетрадь.

Уборщица Пак подходит с тележкой и останавливается в двух метрах.

— Мальчик.

— Да?

— Ты чего стоишь? — Она кивает на ворота. — Закрываем.

— Сейчас пойду.

— Иди. — Она берётся за тележку и вдруг говорит: — Я тебя видела на фестивале. Ты пел.

— Ага.

— Хорошо пел, — говорит она и уезжает.

Я остаюсь ещё на минуту, потому что не знаю, куда идти: домой рано, в школу поздно.

Две версии.

Первая: она сказала правду. «Для меня это перестало быть контрактом намного раньше, чем для тебя. С весны». Значит, всё это время — Кёнджу, зонт, пекарня, море, фестиваль — она была там не потому, что мы договорились, а потому что хотела. Значит, я был не защитой от травли, а человеком, которого выбрали.

Вторая: она сказала это, чтобы сделать больно. Потому что увидела меня с Чэён и решила, что я её предал, и нашла самое тяжёлое слово, какое было в запасе. «Перестало быть контрактом» — это удар, и он попал.

Я стою и выбираю.

Я думаю: если верна первая, то что мне делать? Идти за ней, догнать, сказать что-то, чего я не умею говорить. Признать, что у меня внутри тоже давно не контракт. Стоять с ней в этом дворе и объяснять, почему человек с тридцатью двумя тысячами в конверте, отцом на кухне и рукой, которая не поднимается выше груди, вообще имеет право на такое.

А если верна вторая — то я дурак, который всё придумал.

Я выбираю вторую.

Не потому, что верю в неё. Потому что с ней можно жить: она не требует ничего делать. С первой надо идти за ней, а я не умею идти за людьми — я умею стоять и ждать, пока всё решится само.

Я кладу тетрадь во внутренний карман, туда, где лежала старая, с надписью «Плавание. 100 м в/с».

И иду домой.

По дороге я захожу в круглосуточный и покупаю лампочку.

Ту самую, которую обещал Ханыль в воскресенье. Продавец в наушниках пробивает её и спрашивает:

— Пакет?

— Нет.

— Как хочешь.

Я выхожу с лампочкой в кармане и думаю, что это единственное обещание, которое я выполнил за месяц.

Дома никого.

Мать на смене, Ханыль у соседки, потому что у нас опять отключили горячую воду. Я разогреваю рис, ем стоя, потом сажусь на пол у кровати и смотрю в стену.

Потом достаю телефон.

Я: Наён.

Прочитано — 18:20. Ответа нет.

Я (18:25): Ты сказала, что с весны.

Прочитано — 18:25. Ответа нет.

Я (18:40): Я не понял, что мне с этим делать.

Прочитано — 18:41.

В 19:10 приходит ответ.

Наён (19:10): Ничего. Забудь.

Две секунды на ответ. Восемь часов я держал тетрадь в кармане и думал, что скажу, а она написала «забудь» через двадцать девять минут после того, как прочитала.

Я пишу: «Не забуду». Стираю.

Пишу: «Я иду к тебе». Стираю.

Пишу: «Она мне никто. Ты мой человек». Стираю — потому что это фраза из другого разговора, и здесь она будет выглядеть как торговля.

Остаётся пустое поле.

Я убираю телефон.

Ночью я достаю тетрадь.

Двенадцать пунктов, двенадцатый — мой. Я читаю его два раза.

Правило одиннадцать: «Расходимся в последний день учебного года. Красиво, по обоюдному согласию, без сцен».

Мы расстались не в последний день, не по обоюдному и не красиво. Значит, нарушено и это — хотя нарушать его я не должен был: правила писала она.

Я закрываю тетрадь и убираю её обратно в рюкзак — во внутренний карман, к себе.

В девять приходит Ханыль.

— Ты чего дома?

— А ты?

— Я у соседки была. — Она садится напротив. — Ты чего сидишь в темноте?

— Свет экономлю.

— Врёшь.

Она включает лампу и садится на кровать.

— Это из-за неё?

— Из-за кого?

— Ты знаешь.

Я молчу.

— Дурак, — говорит Ханыль спокойно. — Она нормальная. Она мне написала, что у неё смена и она не может прийти на день рождения. Она помнит, что у меня день рождения.

— Это ничего не значит.

— Это всё значит, — говорит Ханыль и уходит к себе.

У неё одиннадцать лет, и она умнее меня процентов на сорок.

Ночью я ложусь на спину и считаю.

Одна. Две. Три. Четыре.

Правило одиннадцать: «Расходимся в последний день учебного года. Красиво, по обоюдному согласию, без сцен».

Сегодня октябрь. До февраля четыре месяца, и мы расстались не по обоюдному и некрасиво, а во дворе, на ветру, из-за коридора, в котором я держал за плечо человека, которому сказал «нет».

Пять. Шесть.

Я подождал. Она не вернулась. Я тоже не пошёл.

Семь. Восемь.

Утром я прихожу к воротам в восемь пятнадцать.

Я стою там двадцать минут, как стоял полгода. Автомат у станции варит быстро и невкусно; я беру два стакана, один с сахаром, один без.

Наён приходит в двадцать пять.

Она проходит мимо меня, как мимо стены. Не здоровается. Не смотрит.

Я стою с двумя стаканами. Свой, с сахаром, я выпиваю первым. Второй — без сахара — остывает в руке.

Я пробую второй. Горький. Не люблю такой.

Но выбрасывать жалко.

Я допиваю его и иду в класс.

В классе всё как всегда: Тэхо с чипсами, половина спит, кто-то переписывает домашку.

Тэхо смотрит на меня, потом в сторону двери, потом опять на меня — и ничего не говорит.

Тэхо предлагает чипсы.