Страница 47 из 72
Перед сном, в номере, Суджин спрашивает:
— Ты где была?
— В коридоре.
— Два часа?
— Там были стулья.
— Стулья, — повторяет она и засыпает.
До этого был вечер в зале. Выступали по очереди: 2-4 с песней, 2-2 со сценкой, 2-1 с танцем. Хэрин вела программу — она конферансье, потому что у неё хорошая дикция и мать в родительском комитете.
— А сейчас, — говорит она в микрофон, — выступление 2-3. Прошу любить и жаловать.
Она произнесла это ровно и вежливо, и никто, кроме меня, не услышал в этом ничего.
2-3 пели хором — плохо, но громко. Минджун стоял в заднем ряду и почти не открывал рта.
Я смотрела на него и думала: он не поёт, потому что не хочет петь хором. Он поёт один.
А потом была ночь, и Суджин, и стулья.
Я лежу и смотрю в потолок.
В номере шесть девочек: я, Суджин, три из 2-1 и одна из 2-5.
Мы ложимся в одиннадцать, свет выключаем в одиннадцать двадцать, и до часа говорим.
— А правда, что он тебя в библиотеке ждёт?
— Правда.
— Каждый день?
— По средам.
— Это как жених, — говорит кто-то.
— Это как расписание, — говорю я.
Мы смеёмся, и я вдруг понимаю, что в этом номере никто не называет меня «дешёвой». И это первый раз за два года, когда я сплю в комнате с пятью людьми и не думаю о том, что они обо мне знают.
Сегодня я не сказала одну фразу, и это нормально: по правилам её говорить нельзя. Хуже другое — я поняла, что она готова, эта фраза. Лежит и ждёт.
Правило номер один: не влюбляться.
Я закрываю глаза и считаю, как он: один, два, три, четыре, пять.
На пяти получается заснуть.