Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 72

Глава 23. Кёнджу

Глава 23. Кёнджу Правило №1. Не влюбляться. Совсем. Даже в шутку.

Программа поездки не изменилась ни на строчку.

В прошлом году мы ехали тем же автобусом, тем же маршрутом, с теми же остановками: обед в придорожном ресторане, где суп подают раньше, чем садишься, экскурсия по старому городу, вечер в актовом зале бывшего городского училища, где наша школа снимает зал уже двенадцать лет.

Я узнаю всё: автобус, ресторан, лавочки, туалет с одной кабинкой и очередью в двадцать человек.

В прошлый раз я сидела одна, у окна, и всю дорогу держала рюкзак на коленях.

Сейчас рядом со мной Суджин — она едет в нашем автобусе, потому что мы из одного класса, — и всю дорогу ест крекеры и комментирует виды.

— Кёнджу, — говорит она. — Третий раз. Я тут была в пятом классе с родителями. Мы смотрели камни.

— Это исторические камни.

— Это были камни.

Она засыпает на моём плече через сорок минут.

Я не сплю. В окне узнаю места: вот поворот с заправкой, вот мост через реку, вот поля, которые в прошлом году были зелёные, а сейчас жёлтые.

В прошлом году на этом отрезке я думала, что умру от стыда. Сейчас я думаю, что не взяла запасную плёнку.

Такие вещи, кажется, и называются «год прошёл».

На остановке водитель объявляет двадцать минут, и все бегут в магазин. Я остаюсь в автобусе, потому что мне не надо ничего покупать: я взяла еду из дома, как всегда.

В 2-3 автобус другой, и Минджун там. Мы едем отдельно, и это странно: я привыкла, что он всегда где-то в двадцати метрах.

Отель у нас тот же: три этажа, ковры с узором, чайник в номере. Девочки в одном крыле, мальчики в другом. Ночью запрещено выходить, и все, конечно, выходят.

Вечером — актовый зал.

Тот же зал: сцена, тяжёлый занавес, стулья с номерами, деревянный пол, который скрипит, если идти по левой стороне. Гирлянда висит на том же месте. Вентиляция гудит так же.

Я вхожу — и мне становится нехорошо.

Не потому, что страшно. Потому что я вдруг понимаю: год назад я сидела здесь на перевёрнутом стуле в подсобке и считала вдохи, а сейчас вхожу через главный вход, и никто не оборачивается.

Программа вечера — выступления и «свободное время». Свободное время — это когда сто человек расходятся по коридорам, и никто не следит, кроме двух учителей у гардероба.

Я иду по коридору.

Подсобка на месте.

Дверь та же, ручка та же — с отломанным краем. Я стою перед ней секунды пять, потом открываю.

Внутри всё маленькое.

Вот это самое сильное впечатление: не «страшное», не «трогательное», а маленькое. Комната два на два метра — я её помню как большую, потому что год назад в ней было тесно от людей и звуков. Сейчас в ней стоят два стула, швабры, ведро, и всё это занимает место. Стена с потёками. Окно под потолком.

Я стою в дверях, и мимо меня в коридоре кто-то проходит, и я отступаю, и в этот момент слышу за спиной:

— Я так и думал, что ты здесь.

Минджун.

Он в рубашке, потому что на вечер все надели рубашки, и рубашка ему немного мала в плечах. Правую руку он держит в кармане, как всегда.

— Ты как меня нашёл?

— Ты не в зале. А ты никогда не в зале.

— А ты?

— Я тоже не в зале.

Он заходит внутрь. Комната становится ещё меньше: его рюкзак, его плечи, его шаги.

— Помнишь? — говорит он.

— Помню.

Он садится на перевёрнутый стул — на тот самый, — и я сажусь на второй. Только теперь мы сидим не в темноте: в коридоре горит свет, дверь открыта, и всё видно.

— Свет, — говорю я.

— Да. Всё видно.

— Тут ужасно.

— Ага.

— Я думала, тут красиво. Или хотя бы таинственно. А тут ведро.

— Тут ведро, — соглашается он.

— В прошлый раз я сюда пришла, потому что там смеялись, — говорю я. — Я стояла в коридоре, и они смеялись над мальчиком из параллельного, и я просто не засмеялась. И всё.

— И всё, — повторяет он.

— И этого хватило на год.

— Мне хватило того, что Минхо сделал вид, что не знает меня, — говорит Минджун. — Я тогда подумал: ладно. Значит, так.

— И ты не спорил.

— Я не спорил.

Он смотрит на ведро.

— Я и сейчас не спорю, — говорит он. — Просто теперь у меня есть человек, который спорит за меня.

— Я не спорю за тебя.

— Споришь. Ты сказала «не снимай» тому парню на рынке.

— Ты знал?

— Ханыль рассказала. Ей рассказала Суджин.

Я смеюсь. В этой школе невозможно ничего скрыть — кроме, кажется, главного.

Мы сидим. В коридоре играет музыка, кто-то бегает, кто-то смеётся. Через дверь видно, как мимо проходят люди, и никто не смотрит внутрь: подсобка никого не интересует.

— Мы тут сидели час, — говорю я.

— Час двадцать.

— Ты помнишь?

— Я помню, что у меня болело плечо. И я думал, что уйти сейчас — это сдаться.

— Кому?

— Не знаю, — говорит он. — Тогда я всем сдавался. Я даже не различал, кому.

Мы молчим.

Я смотрю на стену с потёками и думаю: год назад я сидела здесь и считала вдохи, и у меня была одна мысль — как дожить до конца поездки. Сейчас я сижу здесь и у меня одна мысль — что я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Это разные вещи. Между ними — год и двенадцать правил.

— Минджун.

— Что?

— Можно я скажу одну вещь?

— Скажи.

И я почти говорю.

Я открываю рот, и в голове всё уже сформулировано: «Правило номер один я придумала не для тебя. Я придумала его, потому что боялась, что ты мне понравишься, и вот — понравился». Это короткая фраза, секунд пять. Он ждёт.

И я говорю:

— Ничего. Просто тут ведро.

Он думает секунду.

— Тут ведро, — соглашается он.

И — это самое странное, что случилось за день, — я вижу, что он понял. Не то, что я хотела сказать, а то, что я не сказала. Потому что он не переспрашивает. Он кивает и смотрит в коридор.

Мы выходим.

В коридоре стоит девочка из 3-5 — та самая, которая год назад снимала нас у этой двери. Она нас узнаёт. Я вижу это по лицу: секунда замешательства, потом вежливая улыбка.

Она ничего не говорит. Проходит мимо.

Мы идём к залу. У входа Минджун останавливается.

— Наён.

— Да?

— В прошлом году она сняла нас здесь.

— Я знаю.

— И весь год было из-за этого.

— Не весь год, — говорю я. — Год был из-за всего сразу.

Он думает.

— Может, и так.

— Точно так.

Мы заходим в зал и садимся в разные места: он туда, где 2-3, я туда, где 2-1. Между нами двадцать рядов и сто человек.