Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 72

— Он всегда говорит.

— Он всегда говорит, — соглашается мать. — Но сто пятьдесят он вернёт.

— Он не вернёт.

— Вернёт, — говорит она твёрдо. — Я ему сказала.

Я лежу и слушаю, как она дышит в трубку. Она не плачет, и я не плачу, и мы оба это знаем друг про друга — в этом вся наша семья.

— Мам.

— Что?

— Ничего. Спокойной ночи.

— Спокойной. — Пауза. — Завтра в школу иди. У тебя же фестиваль был?

— Был.

— Как?

— Нормально.

— Ну и хорошо.

Она отключается. Я кладу телефон на пол.

В коридоре ещё играет музыка.

Я лежу и вспоминаю закуток: стопки стульев, картонный домик с нарисованным солнцем, лампу, которая гудит, и её лицо в двух сантиметрах.

Я больше не смогу делать вид, что это про правило десять.

Правило десять: не целоваться.

Я его не нарушил. И это, оказывается, хуже, чем если бы нарушил.

Я выхожу на кухню. Мать сидит в кресле с чашкой.

— Ты чего так поздно?

— Норэбан.

— Ага. — Она в кресле, с чашкой. — Как фестиваль?

— Нормально.

— Мне соседка сказала, что тебя видели на сцене.

— Она тебе всё рассказывает.

— Она мне всё рассказывает, — соглашается мать. — Она говорит, ты пел.

— Пел.

Мать смотрит в чашку.

— Я в прошлом году тебя не узнаю, — говорит она. — Ты был как в воде. А сейчас — как вышел.

— Вышел.

— Ну, — говорит она. — Ладно.

Она уходит спать, а я остаюсь на кухне и думаю, что она впервые за год что-то про меня заметила.

Двенадцать правил, сто человек в зале, тридцать две тысячи в конверте и одна девушка, которая в закутке закрыла глаза.