Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 72

Дома я долго не могу снять кроссовки: они полные.

На следующий день в классе все мокрые и все об этом говорят.

— Ты видел, какой ливень?

— Видел.

— Я промок насквозь.

— Ага.

Тэхо выкладывает чипсы.

— Вчера автобус семь минут стоял. Я думал, умру.

— От чего?

— От голода.

Он открывает пачку с таким лицом, как будто совершает подвиг. Я беру чипсину.

— Ты вчера с зонтом шёл? — спрашивает он.

— Шёл.

— С одним?

— С одним.

Тэхо смотрит на меня, потом на чипсы, потом говорит:

— Ага.

И больше не спрашивает. Он вообще никогда не спрашивает дважды.

— Ты что, по реке шёл? — спрашивает Ханыль.

— По лужам.

— С зонтом?

— С зонтом.

Она смотрит на меня, как на человека, который не понимает элементарных вещей, и уходит.

Мать приходит в двенадцать, видит кроссовки на батарее и говорит:

— Их так не сушат.

— А как?

— Газетой. — Она достаёт из шкафа старую газету. — Забыл?

Я не забыл. Я просто не думал, что она придёт и заметит.

Она набивает кроссовки газетой, ставит их под батарею и вытирает руки.

— Ты весь день в школе?

— Да.

— Дождь.

— Дождь.

Она кивает и уходит спать. Газета в кроссовках — «Сэхва. Литература и жизнь», тот самый журнал, который Хэрин несла под рукой.

Ночью я лежу на спине, и рука на груди, и счёт идёт плохо.

Одна. Две.

Правило десять: не целоваться. Я его не нарушил. Мы просто стояли под одним зонтом, потому что был дождь, и это всегда причина.

Три. Четыре.

Я не знаю, что было бы дальше, если бы автобус шёл медленнее. Я знаю только, что мысль была одна и очень плохая по правилам.

Пять.

Я думаю: надо было купить зонт побольше.