Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 72

Глава 9. Репетиция

Глава 9. Репетиция Правило №2. Руки — только при свидетелях.

По дороге из школы я говорю:

— Нам надо тренироваться.

— В чём?

— В паре. Мы не умеем. Мы умеем только идти рядом и молчать.

— Молчать — это тоже умение.

— Это наше единственное умение, — соглашаюсь я. — Но класс смотрит не на молчание. Класс смотрит на руки.

Он думает.

— Значит, будем тренировать руки.

— В библиотеке. Там тихо, и свидетели есть.

— Свидетели специально?

— Свидетели специально. Без них не работает.

Утром Суджин спрашивает:

— Вы вчера в библиотеке сидели?

— Сидели.

— За руку?

— Это правило.

— У вас правило про руки?

— Второе.

Она откидывается на стуле.

— Знаете, что мне в вас нравится? Вы как секта. У вас правила, ритуалы, расписание. Осталось придумать гимн.

— Мы работаем над этим.

— Не шути так, — говорит Суджин. — Я поверю.

В библиотеке пахнет бумагой и старым лаком.

Мы выбрали её не случайно: здесь нельзя разговаривать, значит, никто не задаёт вопросов. Три длинных стола, зелёные лампы с абажурами, окна во двор. В апреле после уроков тут сидят человек десять: кто-то готовится к экзаменам, кто-то спит, кто-то делает вид, что читает.

Мы садимся за второй стол, у окна, лицом к залу.

— Так, — говорю я шёпотом. — Репетиция.

— Чего?

— Пары. Мы не умеем быть парой. Значит, будем учиться.

Я кладу на стол руку ладонью вверх — предлагаю не держаться за руки, а сдать анализы.

— Это что?

— Правило два. При свидетелях.

— Тут десять человек.

— Одиннадцать. Вон тот, у стеллажа, — говорит она, кивая, — из 3-5.

Я смотрю. Действительно, девочка из 3-5, та самая, с телефоном. Она нас не видит: читает что-то, шевеля губами.

— И что мы делаем?

— Держимся за руки. Спокойно. Как люди.

Я кладу свою руку на её. Это неудобно: ладонь шире, пальцы не совпадают, и я не понимаю, куда девать большой палец. Она тоже не понимает: через минуту начинает поправлять, потом перестаёт.

— Ты держишь, как поручень, — говорит она.

— А как надо?

— Не знаю. Я ни с кем не держалась.

— И я.

Мы сидим так минут двадцать. Я левой рукой листаю учебник, она правой пишет — так удобнее, чем если бы мы действительно что-то делали вместе. Люди заходят и выходят, лампа гудит, кто-то на другом конце зала шелестит страницами.

Никто не смотрит. Это странно: мы готовились к тому, что будут смотреть.

В четверть седьмого в зал заходит Битна.

Она ищет книгу по истории, находит, садится через два стола и только потом замечает нас. Я вижу, как она поднимает голову, смотрит на наши руки, лежащие на учебнике, и медленно откладывает книгу.

— О, — говорит она шёпотом, но так, чтобы слышали. — Вы тут вместе?

— Сидим, — говорит Минджун.

— Ага. Сидите.

Она листает книгу ещё минуту — и уходит. На выходе оборачивается: короткий взгляд, оценивающий, как у продавца.

Через двадцать минут в чате класса будет «сидят в библиотеке за ручку», и к вечеру это увидят те, кому нечего делать.

— Работает, — говорит Минджун.

— Работает.

На следующий день в библиотеке нас уже четверо.

За столом появились двое из 2-5: девчонка, которая готовится к экзаменам, и парень, который спит. Они сидят не с нами, но за нашим столом, потому что он у окна.

— Вы не против? — спрашивает девчонка.

— Сидите.

— Вы же пара? — говорит она. — Ну, все говорят.

— Говорят.

— А это правда, что вы договорились?

Мы с Минджуном смотрим друг на друга.

— Правда, — говорит он.

— И как?

— Нормально.

Девчонка кивает и возвращается к учебнику. Через десять минут снова поднимает голову:

— А можно я тоже так сделаю?

— Что?

— Ну, договорюсь с кем-нибудь. Чтобы не трогали.

— Нет, — говорю я.

— Почему?

— Потому что это не работает, если не повезёт с человеком.

Она смотрит на Минджуна и краснеет.

— Скажи «мы вместе», — говорит она.

— Мы вместе.

— Плохо.

— А как надо?

— Не знаю. Как-то так, чтобы тебе поверили.

Мы пробуем ещё три раза. Первый — как на экзамене. Второй — слишком тихо. Третий — нормально, но она говорит:

— Ты улыбаешься. Улыбаться нельзя.

— Почему?

— Потому что если ты улыбаешься, они решат, что это правда.

— А это неправда?

— Это по контракту. По контракту улыбаться нельзя.

Я киваю. По контракту много чего нельзя.

К шести в библиотеке остаётся пять человек.

Мы сидим за вторым столом, наши руки на учебнике, лампа гудит. Библиотекарь Ким Сонхи пьёт чай у себя.

— У нас есть правило, — говорю я тихо. — Мы должны разговаривать.

— Зачем?

— Чтобы выглядеть как люди, которые разговаривают.

— А мы не разговариваем?

— Мы молчим двадцать минут.

Минджун думает.

— Давай про школу.

— Что про школу?

— Что-нибудь. Как про погоду, только про школу.

Мы говорим про школу двадцать минут: про Со Сонджэ, про то, что в спортзале протекает крыша, про то, что в столовой по средам дают рыбу. Это самый скучный разговор в моей жизни — и, кажется, самый нужный: я впервые разговариваю с ним не про контракт.

Ближе к семи народу становится меньше.

Уходит девочка из 3-5, уходят двое старших, библиотекарь Ким Сонхи — женщина лет пятидесяти с очками на цепочке — перестаёт ходить между столами и садится за свой стол с чаем.

Остаёмся мы, Тэхо (он спит на стопке книг у окна) и ещё один мальчик в наушниках.

Наша рука на столе уже десять минут не нужна никому, кроме нас. Я замечаю это первой — и не убираю.

Рука Минджуна тёплая, как в коридоре. Она тяжёлая: если он расслабится, она становится совсем тяжёлой, и мне приходится держать. Я смотрю на наши пальцы и думаю, что это, наверное, очень глупо выглядит: две руки на учебнике по геометрии, как будто мы вместе его пишем.

Минджун переворачивает страницу. Через минуту его рука становится тяжелее.

Я поднимаю глаза: он спит.

Сидит прямо, глаза закрыты, дыхание ровное. Голова не падает — он приучил себя спать сидя, я такое видела только у взрослых: у матери, у бабушки, у людей, которые работают с шести утра и не могут позволить себе лечь.

Я не бужу его. Я держу его руку и смотрю в учебник, не читая ни строчки.

Так проходит полчаса. Тэхо просыпается, смотрит на нас, ничего не говорит, идёт к выходу.