Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 59

Витька Курицын нацелился на Верочку, когда ей стукнуло только шестнадцать. Глеб не знал, как дело обстояло в других местах, но в этом приморском городе девушки получались двух совершенно разных видов — одни готовились быть женами моряков, ходивших за границу и у которых водились чеки для магазина «Березка», торговавшего дефицитным импортом, другие шли в пединститут, на стройку, в порт или на металлургический комбинат. Первые учились в школах на проспекте Ломоносова, с восьмого класса бегали на танцы в клуб моряков, куда с улицы попасть было невозможно, и четко понимали, как будут жить дальше, в перерывах по три месяца между заходами мужей в порт на очередную стоянку. Вторые — учились там, куда велели поступить родители, на танцы бегали в клубы, что были ближе к дому, а счастье искали среди военных, инженеров с судоремонтного или незаметных служащих в системе незатейливого советского сервиса. Первые были капиталом для родителей, которые обеспечивали свою старость правильным замужеством дочери. От вторых требовали, чтобы до замужества ни-ни, и мечтали обойтись без примака в доме.

Смешение кровей в портовых городах случалось невероятное. Из этой битвы природных инстинктов получались девушки-победительницы с лицами совершенно замечательными, прелестными, обманно прячущими их истинную натуру — с прозрачной, светящейся изнутри непонятным розовым светом кожей, скульптурной лепки лбами и скулами и даже носами идеальной классической формы, каких в России почти не бывает. В их прохладных, внимательных глазах могло вдруг почудиться что-то пугающее, но вспененная страстью молодая кровь не позволяла наблюдателю задуматься над мелькнувшей догадкой.

Познакомился Глеб с Верочкой в середине черной январской полярной ночи. Она с подружкой — крохотной блондинкой наружности, естественно, самой обыкновенной — сидела за маленьким гостевым столиком в углу кабинета Курицына и играла на гитаре. На подоконнике кипел любимый Витькин самовар — чай из обычного чайника он не признавал. На блюдцах лежали вкусно хрустящие сушки, горкой были насыпаны шоколадные батончики и карамель с разноцветными фантиками. Витек, сияя своей китайской улыбкой, ходил от самовара к столику и обратно. Он был так счастлив, что Глеб, явившийся к нему злым после неудачной репетиции, успокоился и начал внимательно рассматривать предмет Витькиной радости. Он знал, что Верочка была местной знаменитостью, играла в ВИА, состоявшем сплошь из девушек, что тогда производило на публику шоковое впечатление. Но на простой гитаре у Верочки выходило гораздо лучше, чем на электрической, а голос у нее был небольшой, хотя чистый, и неожиданно низкий и глубокий. И она понимала, о чем пела, — старинный романс в ее исполнении звучал проникновенно, с хорошим чувством. Глеб даже позавидовал Витьке.

Закончив петь, Верочка вежливо переждала шумные аплодисменты Курицына и с интересом посмотрела на Глеба. Глаза у нее оказались зеленоватого оттенка, переливающиеся изнутри и дразнящие воображение. Неожиданно для себя Глеб смутился, заулыбался ей в ответ и отправился к самовару за чаем. Он понимал, что Верочка не оставила его равнодушным, но совсем не придавал этой приязни значения и уж точно не предполагал, что последует дальше.

А она, похоже, это уже знала.

Как это получается у женщин — неизвестно, но за миллисекунду любая из них точно понимает, с кем встретилась, на что это мужское существо способно и что она могла бы ему позволить, а что нет.

Через несколько дней Верочка вдруг появилась у него на репетиции, разглядывала его смущавшихся актрис, и просидела до конца, слушая, как он объясняет смысл текста Салтыкова-Щедрина. Она была так заинтересована и внимательна, что Глеб проникся, и после репетиции пошел ее провожать — сначала до автобуса, а потом и до дома, на другом гористом конце города. И это ему понравилось, хотя он немного смущался из-за Курицына. Но Верочка так мило посмеялась над Витькиными ухаживаниями, что Глеб успокоился.

В конце концов, когда тебе только девятнадцатый, Витькин тридцатник действительно может пугать и казаться совсем уж старостью.

Их встречи и совместные походы вдруг приобрели постоянство и переросли в роман (Глебу очень нравилось это взрослое слово), хоть он и развивался чересчур стремительно, но казался естественным, без фальшивых интонаций.

В одну из полярных ночей они вместе с ее подругой посмотрели новую французскую картину «Мужчина и женщина», в которой впервые прозвучала грустная мелодия Френсиса Ле, и после сеанса пошли пешком через весь город, обсуждая сюжет, игру актеров и судьбу такой несчастливой любви. Верочкина подружка оказалась неожиданно очень начитанной, болтать с ней было интересно, и Глеб с удовольствием заметил, что Верочке это совсем не нравится. Когда, скрипя промороженным громоздким туловищем, рядом с ними остановился троллейбус, она вдруг махнула подруге рукой на прощание, подхватила Глеба под руку, и они нырнули в салон. Возле дома Верочка решительно свернула в сторону площадки у детского сада, и там они впервые начали целоваться. Губы у нее были нежные, но очень настойчивые.

Когда за ней гулко захлопнулась дверь парадной, Глеб в каком-то радостном смятении еще долго топтался на месте, ощущая ток крови в губах, вспоминая Верочкин запах и движение ее языка — его поразила ее неожиданная умелость. Разозлившись на свою глупую подозрительность, он повернул от дома, а дойдя до общаги, разогнался и с восторженным криком заскользил по раскатанной до блеска горке прямо ко входу — и абсолютно счастливый отправился спать.

На курсе Глеб был самым молодым среди тридцатилетних, которые творили черт-те что, когда два раза в год собирались в Питере на экзаменационную сессию. Товарищи берегли его и не допускали, например, к ромашке, весьма популярной в пуританские советские времена греховной игре, но жизни учили — рассказывали, что женщины, по части эмоций и желаний, ничем от мужчин не отличаются, и демонстрировали, как легко привлечь их внимание и как легко отзываются они на любовную игру.

Глеб старшим товарищам до конца не верил — ему казалось, что должны быть и другие женщины, для которых существуют слова «страсть» и «любовь». Размышления размышлениями, а курс молодого бойца Глеб проходил по полной программе и ко времени встречи с Верочкой приобрел некоторый опыт в делах любовных.