Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 125

Вскоре стало прохладно, а сигареты у них закончились. Оба пробормотали прощания и побрели спать. Дома Ройс улегся на спину, все еще одетый в промокшую одежду; от холода его пробил озноб. В сумеречном промежутке между сном и явью он сотни раз прокручивал в голове причудливые сцены у бассейна. Мальчик оглянулся через плечо, и Ройс встретился взглядом со своим братом – с его испуганными коровьими глазами…

В следующую субботу мероприятие началось куда раньше обычного. Ройс вернулся со встречи со своей местной командой поддержки – и увидел толпу, собравшуюся у входа в бальный зал и общее крыло. Он проскользнул в свою квартиру и подобрал себе наряд, казавшийся худо-бедно повседневным; наскоро принял душ, размышляя о том, стоит ли спускаться вниз.

Когда он вышел из душа, электронная почта одарила его сообщением от неизвестного отправителя. Письмо пришло на дополнительный аккаунт, известный только руководству в Атланте. Ройс открыл его на ноутбуке, специально выделенном под конфиденциальные переписки. Любой пароль может быть взломан – таково было первое правило, усвоенное им после колледжа в начале карьеры полевого контрразведчика. Всего у Ройса имелось четыре компьютера, каждый – под свои особые нужды, каждый – со своим особым алгоритмом архивирования или шифрования, все – защищенные от обчистки передовыми изобретениями айтишников из секретных корпоративных подразделений. Жесткие диски его ноутбуков опустошались нажатием одной клавиши.

«Тело» письма не содержало ничего; к нему только лишь был прикреплен видеофайл. Название извещало: «М. ПО, Д. ЭНДРЮС, ДЖ. СТИВЕНС: ПАЛАТА ЛИЧИНОК». Сердце забилось быстрее. Ройс щелкнул по файлу, следя, как неспешно ползет отметка прогресса загрузки видео. Коротая время, он закурил сигарету и вышел на террасу, в объятия тихого, без намека на ветер, вечера. Люди все еще собирались у столов-буфетов, расставленных во дворе. Электрический свет лился через открытые двери общего крыла. Музыка оркестра, доносившаяся из бального зала, и обрывки разговоров плыли мимо, уносились к звездам, сиявшим сквозь просветы в вездесущем смоге. Субботние тусовки, как правило, проходили вяло, привлекая внимание лишь пожилых людей и горстки молодых одиночек. Агата Вард позвала из филармонии секстет, и выступающие музыканты стянули к себе довольно-таки оживленную толпу в костюмах и платьях; на диво много молодых парочек – таких, где на двоих и полвека не наберется.

Ройс затушил сигарету, вернулся к компьютеру и запустил скачанное видео. Картинка заполнившая монитор, казалась расфокусированной – черно-белая, прерываемая волнистой чередой помех и случайно раскиданным по кадру «блюром»; вероятно, запись с какой-то камеры видеонаблюдения. Искаженный голос нараспев произнес:

–

Вот что ждет тех, кто творит бесчестья без меры и злоупотребляет служебным положением

.

Все происходило в каком-то большом и сером – возможно, складском – помещении с голыми бетонными стенами и полом, при лампочке, свисавшей на шнуре и дававшей очень слабый свет. Лампочка мягко раскачивалась, отбрасывая тени под странными углами. Три фигуры стояли треугольником почти в центре комнаты; Ройс не мог различить их пол из-за плохого освещения и пышных одежд. Они были одеты в тяжелые балахоны или платья; их лица были скрыты под капюшонами.

Что это, черт дери, такое? Ему это видео сразу не понравилось по целому ряду причин; не в последнюю очередь из-за анонимного отправителя и жутких неподвижных закутанных фигур, снятых с неясной целью. Прошло несколько минут, но картинка на мониторе хранила неподвижность. Ройс глянул на часы, подумывая уже поставить видео на паузу и попробовать застать хотя бы конец вечеринки. Агата Вард его все-таки пригласила – намекнув, что Шелли Джексон, возможно, тоже там будет. Неплохая перспектива… даже несмотря на то, что Ройс, похоже, ни капельки Шелли не интересовал. Ему была невыносима мысль о том, что он останется наедине с этим жутким видео. Очень уж оно напоминало ему показанный в занюханном кинотеатре фильм – тот сеанс, куда его, судя по всему, привел бредовый эпизод. Палец Ройса нацелился на клавишу Esc.

Изображение дрогнуло, и камера сменила ракурс, на этот раз немного смещенный от центра, гораздо ближе к фигурам. Из этого нового, экстремального положения он различил мелкие подергивания их рук, раскачивание туда-сюда туловищ. Маленькие кусочки чего-то отделились от фигур, скатились вниз. Пытаясь осмыслить причудливую природу заснятого, Ройс вдруг замер, посещенный очень нехорошей мыслью. Найдя свои редко идущие в ход бифокальные очки, он водрузил их на нос, разогнув дужки.

Увидев в отраженном свете тела, подвешенные к потолку на тонких проводах, каким-то неясным ему образом крепящихся к шеям, он вздрогнул. На чем они держатся? На петлях виселицы? Или им в хребты загнали по крюку? Или это просто умелая постановка? Их рясы, их капюшоны, из-за дешевизны объектива казавшиеся серо-белыми, были вовсе не тканью, а скорее какой-то рисовой кашей, густо размазанной по голой плоти. «Каша» извивалась на них, как какая-то оживленная нестабильная биомасса. Еще больше того серо-белого пудинга растеклось у ног триады – водосточные трубы в бетонном полу были полны этой дряни. Тут ближайшая фигура слабо приподняла руку – и, будто прикладывая неимоверные усилия к тому, указала себе на лицо. Ее угольно-черный глаз дико вытаращился. Видео закончилось.

«М. По». Маникевич По, балканский инвестиционный банкир, которого он видел в «Ровере» в компании Шелли Джексон. Маникевич По – длинноволосый любитель рубашек с мягким воротом. Ройс не знал ничего об Эндрюсе и Стивенсе. Несомненно, они тоже грешили мошенничеством.

Ройс с трудом сглотнул и на мгновение задумался, не стошнит ли его. Он прикусил костяшки пальцев. Как только туман хоть немного рассеялся, он запустил протокол очистки жесткого диска. Затем поднял компьютер, отнес его в ванную и стал методично колотить им по кафелю – пока от машины не остались только обломки пластикового корпуса, гнутые фрагменты печатных плат и пучки грубо оборванных проводов.

Телефон гудел бог знает сколько времени, прежде чем он стряхнул с себя оцепенение и снял трубку. К тому времени на линии уже никого не было, а на дисплее высветился номер анонимного абонента. Ройс решил что-нибудь выпить, но скотч закончился, и последнее пиво – тоже; даже маленькие бутылочки хереса, которые он держал у себя в кладовке вместе с овсянкой, мукой и мышеловками.