Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 125

Позже Ши рассказал Ройсу, что Билли пару раз закуривал мощную китайскую травку – ту, что действует как ЛСД с кучей гадких эффектов, включая жуткую паранойю. Эту дурь выращивали где-то на склонах горы Виктория. Билли начал нести ахинею, потом затянул припев китайской попсы, которую еле допевал в караоке. Ройс с Ши посадили его у стены на асфальт. При погрузке в салон такси Билл блеванул себе на брюки, из-за чего водитель разорался дурниной и чуть не вытолкал проблемного пассажира назад на тротуары. На пару, объединив усилия, Ройс и Ши все-таки захлопнули за перебравшим коллегой дверь, и через мгновение такси исчезло в пестром потоке движения.

Ройс предложил Шелли Джексон поехать вместе. Она приподняла бровь, глянула на его обслюнявленный воротник и укатила с Ши, Джеймсом и Хо по клубам на фирменной тачке. Ройс остался один у входа под дождем – все уехали, позабыв про него и разобрав все таксомоторы. Он сунул руки в карманы и потопал с толпой куда-то – то ли домой, то ли куда глаза глядят.

Полночь застала Ройса и Койна, безутешных изгоев, валяющимися у бассейна. Мелкая морось пробивалась сквозь смог, прилипала к их волосам, одежде, блестела в лужицах на плитках. Ни один из них не был особенно трезв; однако, как отметил Койн в самом начале, он был далеко не так пьян, как ему хотелось бы. Он вернулся с вечеринки, устроенной каким-то техасским магнатом, где после пары громких споров с более прилично одетыми и имеющими связи гостями был вышвырнут на улицу взводом охранников с бычьими шеями, и в итоге ему пришлось пройти две мили назад пешком, в безопасное место, к «Ларсу». Но вот беда: неосмотрительная попытка срезать дорогу через парк привела к тому, что Койн споткнулся о куст и съехал на заднице с небольшого холма. Теперь он сидел, опустив голову, его белая рубашка была забрызгана грязью, смокинг валялся мокрым комом между ног. Он снял ботинки и носки и опустил ноги до отворота брюк в воду бассейна.

Вода, прибитая дождем и случайным порывом ветра, перекатывалась через бортик в неглубокой чаше и выплескивалась на пол. В комнате Шелли Джексон зажегся свет, и на занавесках задвигались силуэты. Ройс грязно выругался – и сам себе удивился: откуда эта иррациональная ревность? Уж кто-то, а Шелли ему точно не принадлежит.

– У-у-у, смотрите, – саркастически провыл Койн.

Из здания появились фигуры, бледные, изможденные и безмолвные, как призраки. Он узнал их: миссис Дегайв из дома 129, высокая, с ввалившимися глазами, чья ночная рубашка промокла насквозь, как будто она выползла с потерпевшего кораблекрушение корабля на ночной берег; миссис Ярбро и миссис Туттл, жмущиеся друг к другу, как свежеразделенные сиамские близнецы; и миссис Карден, постукивающая свободной от трости рукой по канюле в горле. Они направились к бассейну, ковыляя с бездушной решимостью (за исключением бедной, искалеченной миссис Грант – она-то ползла по земле, как сороконожка): у женщин были бессмысленные лица лунатиков, и их призрачные формы освещались колеблющимися отражениями воды.

Агата Вард появилась в густой тени у входа во внутренний двор и извлекла из своей флейты короткую декадентскую трель. Ее лицо было темным и искаженным судорогами; лицо средневековой домохозяйки, застывшей в мучительных родах. Рядом с ней сгорбился худощавый бледный юноша, обнаженный, если не считать защитных очков на ремешке, висевшем у него на шее, и нескромно облегающих плавок. Он стоял, опустив глаза в землю, неловко согнув локти и колени. Его лодыжки и запястья, по-видимому, были связаны, голова – выбрита; лысый череп жутковато поблескивал в неровном свете.

Агата оскалила зубы, слепо сверкая глазами. Она открыла служебную дверцу между входной аркой и кустарником, и женщины гуськом вошли в темноту. Она шла последней, ведя юношу за руку; мальчик то ли подпрыгивал, то ли его трясло. Дверь за ними закрылась, и ее края аккуратно слились с окружающими зарослями – так брюшко паука-циклокосмии сливается с краями «капкана», вырытого пауком в земле.

– Ух ты… – Ройс сморгнул воду с ресниц. – Я видел их здесь несколько раз, но так и не смог как следует разглядеть. А что у них за игрища? У этих… стариц, или как ты назвал их тогда?

– Именно так, – отозвался Койн. – Думаешь, я шутил? От этих старперш мороз идет по коже.

– Что, черт возьми, за парень был с ними?

– Не знаю. Держу пари, один из тех извращенцев из секс-клуба. Ведьмы собираются использовать его в ритуале плодородия. Конечно, у них почти наверняка вагины паутиной затянуло, так что толку от этого будет мало.

– Ты шутишь. Хочешь сказать, они будут с ним трахаться?

– Кто знает? Почему бы и нет? Это Восток, друг мой. Нас постоянно окружает жуткое дерьмо.

Ройс почувствовал привкус желчи во рту. Он нашел в кармане сигарету и несколько долгих мгновений раскуривал ее под дождем. Его рука дрожала.

– Мой брат был пловцом. Хорошая фигура, как у этого парня.

– Что, правда?

– Да. Дайвер-спасатель береговой охраны. – Ройс кивнул и затянулся сигаретой, пока дым не обжег ему легкие и он не начал задыхаться. – Он умер. Красивый парень. Девицы по нему убивались. – Они посидели так некоторое время. Наконец Ройс сказал: – Боже, это все слишком странно даже для меня. Куда они делись?

– А? Ну… куда-то внутрь зашли.

– Да это-то ясно. Я думал, они обычно выходят на улицу, в народ.

– Ты что, думаешь, автобус до казино ходит так поздно? Спроси у мудней на воротах, если хочешь знать. – Койн горько усмехнулся и шлепнул себя по ноге. – Да какая разница, чувак? Кому какое дело? Тебя еще не тошнит от этого места? Вечеринки тут каждый вечер. Богатые люди с плохой кожей и еще более плохими зубами делают вид, что им все дозволено, – и судят других, кому дозволено меньше. Да они все просто гребаные гиены. Не дашь брату затянуться?

Ройс протянул ему сигарету, думая о давно потерянном Чу и оглушительных взрывах смеха; о деловых партнерах с материка, собравшихся на ужине, об их лукаво-беззаботных взглядах в сторону Ши и Джеймса; о том, как эти достойные люди лоснились и практически лопались от еды, выпивки и гедонизма. Дикие, злобные по натуре кабаны размягчались до состояния домашних хрюшек.

– Гиены и кабаны, – сказал он. – И ни одного льва поблизости.