Страница 33 из 125
Ройс спустился по лестнице, не помня о том, что собирался покинуть свою квартиру. Уже совсем стемнело, и натриевые лампы зажглись, окрашивая лица гостей в оттенки крови и янтаря. Он взял несколько бокалов шампанского с оставленного без присмотра подноса, отошел к одному из маленьких столиков и выпил – быстро и без особого удовольствия.
Агата Вард направилась к нему, ведя за собой Шелли Джексон.
– Мистер Готорн! Я полагаю, вы помните мисс Джексон. Я очень рада, что вы решили присоединиться к нам.
– Все так замечательно проводят время… я не смог устоять. – Он неуверенно поднялся и кивнул Шелли Джексон. – Рад снова вас видеть.
Шелли Джексон была одета в мохеровый свитер. Она прямо-таки лучилась скукой.
– Полагаю, я тоже. Что ж, Агата, спасибо за вечеринку. У меня ранний рейс в Пекин…
– Почему бы вам, дорогие мои, не уделить друг дружке минутку, пока я буду соблюдать необходимые, но невыносимо скучные светские приличия? – Миссис Вард осклабилась на молодую женщину с неприкрытой жестокостью, пригнулась и, вышагивая нарочито жестко, удалилась.
– Черт возьми, – выдохнула Шелли Джексон. Она щелкнула пальцами, подзывая к себе унылого официанта в смокинге, и велела ему принести ей двойной неразбавленный бурбон. Выпила его, не поморщившись, с ненавистью посмотрела на Ройса – и потребовала полную бутылку.
– Где мы, кстати, встречались? – уточнила она.
– В том китайском ресторане, прошлой ночью…
– Да, точно. Ты еще тащил какого-то парня, блевавшего, как брандспойт. – Она низко и противно гыгыкнула. – Мило. И живешь ты где-то неподалеку, верно?
– Да вот прямо здесь. – Он указал в нужную сторону, но Шелли не проследила за его жестом, сосредоточившись на своей бутылке. Шампанское сильно подействовало на него; щеки онемели, и ему приходилось тщательно подбирать слова. Он безрассудно опрокинул еще один бокал, чтобы жаром в горле заглушить чувство несчастья и беспомощности.
– Мне нравятся твои волосы, – вдруг заявила Шелли.
– Спасибо, – поблагодарил Ройс. Они стояли плечом к плечу; достаточно близко, чтобы он почувствовал запах ее масел для ванны и сладковатый привкус джина в ее дыхании. – Сигарету?
– Нет. От них зубы портятся.
Он прикурил одну для себя, подавив желание поиграть зажигалкой. После того, как молчание между ними затянулось, он начал:
– Заходит как-то в бар мухомор…
– Ой, дерьмо…
– Нет, ты послушай. Заходит как-то в бар мухомор. Видит – сидит там красотка не при делах, одна-одинешенька. Он покупает ей выпивку и спрашивает, не потанцует ли она с ним, – а красотка окидывает его с головы до ног взглядом и отказывает. Мухомор, понятное дело, поник – ну и спрашивает, а в чем проблема-то? И красотка говорит, мол, ничего личного, просто она никогда не танцевала с мухоморами. А он ей в ответ: да брось, я тебе точно понравлюсь – я ведь не только мухомор, я еще и прирожденный
муха-жор!
Она деликатно вытерла рот рукавом свитера.
– А ты что, умеешь?
– Танцевать? Естественно. У меня были лучшие учителя танго в мире.
– Я про твое состояние. У тебя довольно хреновый видок. Кроме того, музыканты уже явно заканчивают. – Она была права: секстет начал разбирать свои инструменты и относить их в сторожку у ворот. Ройс вздохнул.
– Ну, может быть, в следующий раз. По выходным в «Ровере» играет живая музыка. Если тебе по душе джазовые хиты в исполнении девушек, чей английский состоит из «хэлло, мистер»…
– Вот идея получше: почему бы не заскочить к тебе и не пропустить по стаканчику на ночь?
– Запасы иссякли, – сказал он, стараясь говорить как можно мягче.
– Или, еще лучше, давай отбросим всю эту чушь. Я встану на колени и отсосу у тебя. Тебе это подходит? – Шелли наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ее лицо было гладким, белым и сияющим. Ройс колебался, выискивая подходящий ответ; из-за того, что в весьма краткий промежуток времени он посмотрел ужасное видео, принял пол-литра игристого розового и выдержал поистине сюрреалистический разговор, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Шелли с ним заигрывает. Жар разлился по его темени, и он поборол почти непреодолимое желание ударить ее по лицу, схватить за плечи и трясти до тех пор, пока она не захрипит. У него перехватило дыхание; он заставил себя разжать пальцы и сказал:
– Полагаю, ты хорошо владеешь языком. Джеймс и Ши распознают талант с первого взгляда… или с первой ночи?
Она усмехнулась и перевернула бутылку, выливая остатки в бассейн.
– Спокойной ночи, милый принц. Иди проспись, а? От тебя воняет, как от крысы.
Крысы?
Это был провокационный выбор слов. Шелли Джексон и Агата Вард, должно быть, пошушукались о нем с глазу на глаз. Сравнили, так сказать, версии. Может, они что-то знали. Может, где-то в общении с ними он перешел грань дозволенного. В конце концов, его работа была искусством, а не совершенной наукой, и в этом искусстве он был все еще очень далек от совершенства – особенно в последнее время.
Впервые за долгое время ему захотелось просто вернуться домой – что бы эти слова ни значили. Он мог бы взять отпуск, навестить своих приятелей по колледжу, одну-двух старых подружек из тех, с кем не все мосты еще сожжены.
– Да пошла ты, сучка. Все равно ты выглядишь как мужик. – Шелли Джексон была слишком далеко, чтобы услышать, но угрюмый официант бросил на него жалостливый взор, когда подошел забрать пустые тарелки и бутылки.
Агата Вард стояла у дверей в бальный зал в тесном кругу, куда входили управляющий жилого комплекса, элегантный джентльмен по имени Бертрам Харрис, миссис Туттл и еще несколько человек, иногда попадавшихся ему на этажах здания и потому запомнившихся с грехом пополам. Миссис Вард помахала ему, когда он шел к лифту. Ее тело покрылось рябью и стало прозрачным, обнажив скелет, подвешенный в человековидном изваянии из холодца. Кости были слишком длинными, слишком извилистыми для женщины ее телосложения; ее позвоночник изогнулся, как цепь из ножей, когда ее череп повернулся, чтобы проследить за ним. Мираж раздался вширь, и вся толпа внезапно превратилась в скопище рентгеновских снимков. На мгновение плоть собственной руки уступила место костям пальцев, пястной кости, сцепленной хирургическими штифтами – последствие давней аварии на велопробеге по Пиренеям, – тонкой линии предплечья и…