Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 125

Чувство тревоги охватило его сильнее обычного. Это место разительно отличалось от советской глубинки или тихих заводей южной Италии. Нет, здесь – Гонконг, горящий в сполохах разноцветного неона и бурлящий криминальный центр, всякому готовый показать норов; и Ройс здесь чувствовал себя образцовым частником-детективом, работающим за почасовую оплату и следящим за чьей-нибудь неверной женой.

Большинство новых коллег Ройса предпочитали проводить время в дорогом коктейль-баре неподалеку от «Ларса». Заведение, известное как «Ровер», обычно было заполнено командировочными. Внутри клубился сигаретный дым, а приглушенный свет, падающий с ламп, подвешенных к потолку над темными столиками и затененными кабинами, создавал особую атмосферу. В кабинках с тремя стенами высотой в два метра могла с комфортом разместиться небольшая группа гостей. Обслуживали исключительно местные; ужасно симпатичные уроженки Кантона без возраста, они могли с одинаковым успехом быть школьницами старших классов или мамашами, разменивающими четвертый десяток. Заведением управлял Джоди Сэмюэлс, крепкий мужичок из Бронкса, бывший начальник пожарной охраны, явно стыдящийся своего лощеного делового костюма. Официантки должны были быть азиатками, но шеф-поваров и барменов он нанимал только белых, специально привозил их из Англии и Америки. Несмотря на расистский менеджмент, бар работал безупречно. В задней части заведения находилась бильярдная, доступная не всем – своего рода мужской клуб. Бильярд не был массовым развлечением, и профессиональные игроки предпочитали «Роверу» более престижные клубы в дорогих районах. Но любители, желавшие просто расслабиться после рабочего дня, с удовольствием играли тут.

Ройс попал в круг «своих» благодаря щедрости, он получал солидные командировочные, которые не скупился тратить; Сэмюэлс, вероятно, мог бы приобрести новый «кадиллак» на те чаевые, что он ему оставлял. Не прошло и недели, как Ройс получил доступ в закрытый мужской клуб. Это место стало вторым домом для дюжины бизнесменов, и вскоре Ройс уже был в доверительных отношениях с большинством тамошних завсегдатаев. Здесь ценили выдержанные напитки и дорогие сигары, а также не говорили ни слова правды; Ройс не успевал запомнить и половины сплетен. Но, строго говоря, истории его не волновали. Ему просто-напросто требовалось подобраться к цели – к неуловимому Брендану, будь он неладен, Койну.

Завязать знакомство оказалось просто: Ройс якобы пролил напиток на рубашку Койна, немедленно предложил купить ему выпить и настоял на оплате химчистки. Через пять минут они уже вели типичную для американцев беседу, делясь историями о командировках и выражая радость от того, что живут почти рядом в Штатах. Вскоре они стали видеться в «Ровере» три – четыре раза в неделю. Ройс методично составлял список знакомых и деловых партнеров Койна, помечая некоторых как потенциальных «двойных агентов». Койн обладал обширными связями в криминальных кругах Гонконга; когда-то он самолично возглавлял ныне не функционирующую американскую липовую фирму, из-за чего даже провел некоторое время в заключении. По сути, все эти связи и сомнительное прошлое не имели большого значения: Ройс лично знал множество юристов-мошенников, бухгалтеров и корпоративных сотрудников, разбирающихся в нелегальных схемах и высоко ценимых в своих компаниях. Махинации и взятки, столь любимые Ройсом, выступали обычной практикой, а в азиатском регионе – и вовсе неизбежной особенностью бизнеса. Тем не менее эти детали не облегчали задачу составления полной карты теневой деятельности Койна.

Довольно скоро Ройс оказался в курсе всех аспектов его личной жизни: отец Койна, военный чиновник в звании лейтенанта, скончался от сердечного приступа два года назад на официальном банкете. Однако Койн не оставил престарелую мать в Сиэтле среди черствых родственников, а забрал с собой в Гонконг. На словах Ройс выражал полное одобрение такого решения, пытаясь внутренне разобраться в истинных мотивах сыновней любви. Сам Ройс поместил свою мать в дом престарелых и весьма скептически относился к альтруизму, пусть даже и показному, со стороны такого плейбоя, как Койн.

Койн с матерью жил в здании напротив Ройса. Койн был завсегдатаем вечеринок, недавно расстался со своей давней партнершей и страдал от невроза, который проявлялся в постоянном стремлении поддерживать себя в форме. Он употреблял спортивные добавки, через день посещал тренажерный зал, регулярно загорал в солярии и по вечерам плавал в бассейне, куда и пригласил Ройса. Тот лишь рассмеялся в ответ.

– Вся хлорка в Китае не заставит меня намочить в этой воде даже кончик ноги, – сказал он. – Спасибо, мне вполне хватает сауны для менеджеров.

Ройс начал плотное наблюдение за Койном. Он приобрел в специализированном магазине для частных детективов, где продавались различные шпионские гаджеты, включая скрытые камеры, устройства для прослушки и приборы ночного видения, качественный компактный телескоп. Установив его на своей террасе за бамбуковыми жалюзи, он круглосуточно снимал окна подозреваемого. Ночью, погасив весь свет, Ройс с помощью телескопа отслеживал перемещения Койна по дому. По вторникам и пятницам, когда мать Койна покидала дом ради партейки в бинго, сын неспешно раздевался, рассматривая себя в зеркало. В другие дни мать и сын ужинали перед телевизором. Койн регулярно звонил по домашнему телефону, общаясь с братом в Сиэтле, зарубежными коллегами и брокером на Тайване, но его разговоры не представляли никакого интереса, так как не содержали ничего подозрительного. После этих звонков он, словно по расписанию, отправлялся в бассейн плавать. Эта предсказуемая монотонность заставляла Ройса дивиться людской природе – в частности, ее вопиющей механистичности.