Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 125

Иногда Койн покидал дом, и Ройс следовал за ним, тщательно записывая маршруты и контакты. Однако никаких значимых открытий, разоблачений или неожиданных поворотов на горизонте не маячило. В подобных делах успех зависит исключительно от скрупулезного сбора и анализа информации – но после месяца пристального наблюдения за Койном Ройс начал уставать. Запасы его терпения истощались – вполне закономерное следствие долгой и напряженной работы. Гиперчувствительность Ройса, усугубленная алкоголем, кофеином и табаком, в сочетании с недосыпом, паранойей и околоманиакальными наклонностями, приводила к своеобразной форме высокофункциональной шизофрении. Перед прибытием в Гонконг он отказался от сигарет и выпивки, за исключением редких светских мероприятий, но эти привычки вернулись с удвоенной силой. Его профессия была сопряжена с риском – включая вероятность венерических заболеваний из-за случайных связей с завсегдатаями баров и подозрительными проститутками, тюремные сроки и вражеские пули. Периодически, испытывая особую тошноту от своей работы, он предавался воспоминаниям о студенческих годах, когда мечтал стать инженером и строил планы на будущее с Дженни Ходж, своей тогдашней девушкой. Паранойя была его вечным спутником. Его терзали раздумья о том, что такая привлекательная девушка, как Дженни, могла найти в нем. Он подозревал, что она смеялась над ним, обнимаясь в общежитии с каким-нибудь регбистом. Когда Дженни узнала о его пылком увлечении телеобъективами и подслушивающими устройствами, паранойя дала самые бурные всходы. В ходе их весьма мелодраматического расставания Дженни, рыдая, обвинила его в том, что он все время лгал ей – хотя на самом деле он врал только наполовину, а вторая половина, по большому счету, сводилась к безобидным проделкам. «Прощай, милая Дженни, я так сильно любил тебя. Пятнадцать лет прошло, и вот я здесь, старый и опытный, в Гонконге, пытаюсь поймать одного парня на промышленном шпионаже. В каких цифрах исчисляются убытки от его проделок? Сто миллионов? Двести? Боже, да я ведь самый настоящий Джеймс Бонд для бедных. Только подумай, кого упустила, – и сожри свое сердце от зависти, дорогуша».

Отвлекаясь от мыслей, его взгляд скользил по посторонним объектам: например, по красивой женщине в окне напротив. Недавно въехавшая, она часто ходила по комнате, освещаемая проезжающими грузовиками, обнаженная, лишь с тонкой золотой цепочкой на талии и ниткой жемчуга на груди. Соседство омрачал скандальный европейский дуэт, чьи ссоры сопровождались разбитыми окнами и вызовами полиции. Третьей соседкой была миссис Вард – та самая «флейтистка», печально известная в закрытом комьюнити «Ларса». По вечерам она выходила на балкон и извлекала резкие, диссонирующие звуки из своих музыкальных (хотя так и подмывало сказать –

пыточных

) инструментов.

Ройс выяснил, что миссис Вард организует мероприятия для старшего поколения: она проводит турниры по бинго и устраивает субботние собрания в танцевальном зале «Уайт». Его внимание привлекло что-то в ее полноватой фигуре и донельзя языческом звучании ее экстравагантных музыкальных вкусов. Миссис Вард была поразительно похожа на его тетку по матери Кэрол Джойс, вдову, одиноко проживавшую в пригороде Сан-Франциско. Как-то раз родители отправили юного Ройса и его брата провести все лето у тети Джойс. Из тех месяцев он мало что помнил, кроме отталкивающего, мрачного и темного дома тетки, снизу доверху заставленного громоздкой пыльной мебелью. Сама тетка также отличалась грузным телосложением и имела странные, явно нездоровые интересы. С годами она все больше погружалась в своего рода показушный фетишизм – эротическое искусство и платья в стиле французского возрождения с вырезами до пупа; она выбирала темные тени для век и жуткую мучнистую пудру, оставляя резкий переход под скулами. Она спала накрашенная, каждое утро просто накидывая поверх старой штукатурки еще один слой. Тетя устраивала любительские спиритические сеансы, много путешествовала, по случаю интересовалась то буддизмом, то даосизмом, то какими-то дикими эзотерическими учениями. Разновидности устройств Ада и всяческие кошмарные, полные пыток потусторонние миры неизменно влекли ее – и она не раз пугала таращившего на нее глаза Ройса живописными россказнями о юных несчастных грешниках из далеких заморских стран, отправляющихся в ад в плетеных корзинках, в лапы бдительных и жестокосердных демонов-палачей. «Радуйся, что ты родился в Америке, – говаривала она, – ибо на нашего брата – всего один ад». Расплывшаяся толстуха за семьдесят, она курсировала по городку, высматривая загорелых парней; их она подмазывала либо подарками, либо совсем уж бесхитростно – наличными, предлагала заглянуть в гости, якобы чтобы почистить от тины бассейн или подрезать кустарник в саду, заросшем лет этак тридцать назад. Ройсу было девять, он мало что понимал, но по повадкам парней замечал, что от тетки Кэрол у них бегут мурашки. Чем заканчивались эти встречи – парни сигали в окно или тетка их выгоняла сама, – оставалось покрыто мраком. И теперь, при виде Агаты Вард, он сразу вспоминал то лето у тетушки Кэрол и содрогался от отвращения, не в силах притом отвести взгляд.

По правде сказать, Ройс питал болезненный интерес не только к миссис Вард, но и ко всему племени женщин в возрасте. Миссис Туттл и миссис Фокс, две неразлучные партнерши по канасте; Эрма Ярбро, изможденная женщина-оса из Йонкерса, не скрывавшая своей неприязни к Дальнему Востоку и всем его жителям; миссис Грант, потерявшая ноги из-за диабета и передвигавшаяся по двору в инвалидной коляске с моторчиком; серьезная миссис Карден, заядлая курильщица с вживленной в шею трахеостомической канюлей. Ройс зациклился на их тусовках у бассейна, вязальных вечеринках и еженедельных ланчах в общем крыле.