Страница 115 из 125
– Благослови Бог вас и ваших детей, герр директор. – Я пошел туда, куда он указал, стараясь выглядеть непринужденно. Перспектива увидеть вторую фотографию наполняла меня одновременно восторгом и ужасом.
Вот она, висит между видом на Гранд-Титон
[88]
[«Гранд-Титон» (англ. Grand Teton National Park) – национальный парк в США, расположенный на северо-западе штата Вайоминг.]
и кальдерой дремлющего вулкана Сент-Хеленс.
«Параллакс Бета» оказалась той же фотографией, что и «Альфа», только увеличенной в десять раз. Янтарный фон приобрел более грубую фактуру, сопутствующие сгустки и шрамы стали отчетливее, но при этом еще более неоднозначными. Они застывали, образуя пояса астероидов, колоколообразные космические туманности, вулканические луны. Пасть гоминида, раззявленная в беззвучном вое, занимала бóльшую часть изображения. Казалось, он способен откусить мне голову… пробить мои барабанные перепонки своим гортанным воплем.
Мое зрение сузилось до тоннеля, и я оторвал себя от картины судорожным рефлексом человека, проснувшегося после того, как ему приснилось, что он падает. В ушах у меня уже скулили свирели, лязгали тарелки, грохотали метеоритные дожди. Я слышал рычание псов и блеяние коз, жужжание мух и шорохи червей, копошащихся в сырой земле. Все стихло, когда я отшатнулся, изгнанный с поля боя.
Я добрался до вестибюля, напился из фонтанчика, поплескал себе водой в лицо, пока пол не перестал уходить из-под ног. Дама в комбинезоне восседала за своей стойкой, держа свои хищные когти возле телефона. Она одарила меня еще одной ледяной улыбкой, когда я ретировался из здания под слепящий белый свет.
Одиннадцать утра, а сделано почти ноль, что означало, что я, в принципе, опережаю график. Я был дилетантом, специалистом по выбиванию долгов, а не частным сыщиком. Мои местные связи ограничивались букмекером, спортивным агентом (парень то ли все еще под следствием за отмывание денег, то ли уже отмазался) и владельцем небольшой сети спортзалов. Я удалился в байкерскую забегаловку под названием «Боров», принял на грудь пару сильно разбавленных «Кровавых Мэри» с корзинкой жареных устриц. Кроме меня, на обед заявились два старых перца, потягивающих разливное пиво, чьи тюнингованные под «харлеи» дешевые байки ждали хозяев у бровки тротуара, и здоровенный мужик в майке-алкоголичке, усевшийся на барный табурет и начавший заполнять налоговую декларацию. У бармена в волосы было вбито столько бриолина, что они блестели, как стальной шлем. Пожилые байкеры переругивались насчет предстоящего большого матча за звание чемпиона Национальной футбольной конференции между «Соколами» и «Ковбоями».
Между стаканчиками я одолжил у бармена потрепанный телефонный справочник. Половина страниц там была вырвана, но я нашел строчку для «С. Ренфру», что улучшило мое настроение примерно на три секунды. Попробовал позвонить ему из телефона-автомата у мужского туалета. Записанное сообщение объявило, что номер не обслуживается. Следуя традициям «Борова», я вырвал страницу и припрятал ее на потом.
Я позвонил Джейкобу, заказав разговор за его счет. После того как он принял вызов, я сказал:
– Ты часто виделся с Тедди перед тем, как он пропал?
– Э-э? Мы это уже обсуждали.
– Будь паинькой, я тугодум.
Прошло несколько секунд, наполненных помехами. Затем:
– Ну, не особо. Но Тедди всегда был скрытным.
– Ладно. А в последние несколько недель он был более скрытным или менее?
Он влажно кашлянул – похоже, я выдернул его из праздной дремоты, которую могут себе позволить богатые люди.
– Не знаю, Марв. Я как-то привык к тому, что он везде шнырял. В чем дело?
– Пока не выяснил. Его привычки изменились? Я имею в виду, хоть на йоту.
– Нет… погоди. Он странно одевался. Ага. Ну, если уж придираться, то куда страннее, чем обычно.
– Расскажи мне об этом.
– Погоди-ка секунду… – Джейкоб выругался, сбил что-то с полки, снова выругался. Раздался металлический щелчок, затем – шаркающий звук, где-то совсем близко к динамику трубки. – Итак… Перед тем, как исчезнуть, он повадился носить зимнюю одежду. Да-да, и дома – тоже, в те редкие разы, когда я его видел. Ну, знаешь: вязаная шапочка, бушлат, боты на меху. Выглядел как канадский докер. Говорил, что ему холодно. Но что это доказывает? Тедди половину времени одевался как на сафари. Он был до одури эксцентричен.
– Кровь у него, видать, разжижилась. Слишком долго жил в тропиках, – сказал я.
– У тебя уже что-то есть?
– Нет. Просто пытаюсь подстелить соломки на все случаи жизни. – Я задумался, а не мучила ли дорогого почившего Теодора ночная испарина. Лежал ли он когда-либо в кровати, уставившись в пасть темноты, напоминающую сфинктер, скалящуюся беззубой улыбкой. Интересно, страдал ли чем-то подобным Джейкоб.
– Ты ведь не думаешь, что он впутался в какую-нибудь секту?
– Скорее всего, нет. Он просто сходил с ума, пил по-черному. Со стариками подобное случается. Их находят бродящими по ипподромам или торговым центрам. Каждый день кто-то из них пропадает.
– Все равно копай дальше.
– Перезвоню, когда раскопаю что-то еще. Пока. – Я прервал связь, вытер пот со щеки. Нужно было побриться.
Последний звонок был направлен моему букмекерскому приятелю. Я решил ставить на «Ковбоев» с форой, потому что надеялся перебороть растущее чувство неотвратимости, нависшее над моей головой, как дамоклов меч, только вместо меча – разделочный нож, а я не люблю ножи.
К воскресному вечеру я был должен букмекеру полторы штуки.
5
Дом Стэнли Ренфру впитывал багровый свет уходящего дня. Ничего внушительного; просто один из многих кирпично-деревянных особняков в колониальном стиле, таившихся в окрестных холмах. Выкрашенный в сдержанные тона, он стоял в отдалении от улицы. Ни одно окно не светилось. На подъездной дорожке был припаркован синий седан, до того густо заляпанный какашками чаек, что сразу становилось ясно: машину давно не трогали с места. Полдюжины скатанных в трубочку газет разлагалось на запущенном газоне. Трава на участке вымахала по колено – и продолжала расти.
Мне не хотелось пересекать эту улицу, входить в этот дом.
Внутренности скрутил спазм. Мой встревоженный, прерывистый сон развеял далекий крик. Потом я сообразил, что за крик я принял затихающее вдали тарахтение автобусного мотора. Минутой позже, когда зажглись натриевые фонари, а дом Ренфру оставался темным, я решил, что его хозяин мертв.