Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 106 из 125

В кромешной темноте ночи чадил костер из навоза, а дальше, вдоль стены пещеры, исчерченной палеолитическими знаками, расселина уходила во влажную земную толщу. Жужжали мухи, шныряли тараканы. Тростниковая дудка выводила почти знакомый мотив…

Колени подкосились. На язык будто плеснули щелока.

Мимолетный пузырь отчуждения раздулся и лопнул, вновь явив моему взору полную неяркого света ламп и сигаретного смога гостиную со сборищем угрюмых гуляк. Джейкоб развалился на кожаном диване, разглядывая меня. Выражение его лица вмиг сменилось маской вялого безразличия. Это произошло так незаметно, а я был так потрясен, что даже не придал значения. Кэрол тоже ничего не заметила; она сидела у камина, свернувшись калачиком, и слишком громко смеялась над шутками какого-то типа в норвежском свитере. Ее щеки пылали кирпичным румянцем, и тип, жестикулируя, то и дело проливал выпивку на ковер. Джейкоб помахал мне рукой.

– Хреновый видок у тебя, Марвин. Пошли, у меня в кабинете есть лекарство.

– А ты сам выглядишь как Король-Солнце.

Он рассмеялся.

– Серьезно, там осталась травка. Или викодин, если угодно.

Я не собирался пробовать травку Джейкоба, если она хоть как-то повлияла на его чувство стиля. С другой стороны, викодин мне бы сейчас не помешал.

– Спасибо. Кости просто адски болят. – Тупая боль в спине, как всегда в сезон дождей, обострилась; в меня словно забивали строительный гвоздь. Когда мы оба удалились в библиотеку и налили свежих напитков, я прислонился к книжному шкафу, чтобы ослабить нагрузку на позвоночник.

– Как называется эта хреновина? – поинтересовался я.

Джейкоб прополоскал виски свой желтозубый рот.

– «Параллакс Альфа». Часть триптиха под названием «Череда Имаго». И если б я мог раздобыть «Параллакс Бета» и «Имаго», я бы закатил вечеринку повеселее этой. – Голос его, пусть и сбиваясь на пьяный хрип, сохранял богатые, сочные интонации профессионального оратора, выдержавшего все мыслимые удары, какие только может нанести по его имиджу бутылка солодового.

– Значит, есть еще две?!

– Нравится?

– Наоборот, меня мутит. – Я кое-как собрал нервы в один трепещущий комок – и этого хватило, чтобы изобразить подобие спокойствия.

– Но ты заворожен. – Джейкоб подмигнул мне левым глазом. – Да и я тоже. За одну только возможность увидеть две остальные части я бы на преступление пошел. Они все – как три сестры. Едва уловимые различия в перспективе, разная глубина цветопередачи… но все-таки они очень похожи.

– А у кого они? Может, я кого-то знаю?

– «Параллакс Бета» – в галерее Сан-Франциско по милости коллекционера по имени Ансельм Торнтон. Мажор с трастовым фондом, ставший затворником. Считается, что и «Имаго» у него. Хотя никто точно не уверен. Но об этом позже.

– Джейк… а ты-то что видишь на этом фото?

– Не уверен. Одна моя знакомая из университета Вашингтона делала компьютерный анализ. Без особого успеха. Но, как она выразилась, «что-то тут определенно есть».

– А ну-ка давай, расскажи поподробнее.

– Слышал о Морисе Аммоне?

Я покачал головой.

– Он не особо известеный. Работал фотографом при Королевском институте Лондона в сороковых и пятидесятых. Снимал главным образом для всяких небольших экспедиций на Антильских островах и в Африке. Работы у него выходили добротные, но не такие крутые, чтобы потом ими торговать на «Сотбис». Старик был крепким ремесленником. В художники не лез.

– До тех пор, пока не снял «Череду Имаго»?

– В точку. «Параллакс Альфа», например, выходит за рамки ремесленной фотографии – вот почему дядюшка Тедди был, осмелюсь сказать, одержим этой работой. – Джейкоб хихикнул и прижал стакан к щеке. Его огромный, налитый кровью глаз уставился на меня. – Сесил Итон первым понял, чего добился Аммон. Итон был техасским нефтяным магнатом и преданным другом Аммона. Как и кое-кто еще, он подозревал, что на фото – гоминид. Он купил весь триптих в пятьдесят пятом году. Потом, по-видимому, разорился в пух и прах, и его имущество пустили с молотка. С тех пор «Череда» несколько раз меняла владельцев, по чьим только рукам не бродила. Тедди нашел этот экземпляр в прошлом году на выставке в Сиэтле. Владелец загремел в лечебницу Грэйбл, и семье не терпелось ее продать. Вот Тедди и наложил на нее лапу по-быстренькому.

– Что ты имеешь виду – «

одержим

»? – Должно быть, я прозвучал обиженно – меня держали в неведении об одном из эксцентричных увлечений Тедди, хотя таковых у него извечно водилось в достатке, – потому как Джейкоб слегка смутился.

– Прости, Марво. Это было не так уж важно… по крайней мере, я так никогда не думал. Но… Тедди охотился за ними с 1987-го. Он спустил, думаю, четверть миллиона на одни только разъезды, следуя слухам и всяким туманным наводкам. Но снимки эти очень уж часто меняли хозяев. Он говорил, с тем же успехом можно искать ветра в поле.

– Кто-нибудь пытался купить всю серию целиком?

– Она с самого начала была разрознена. Аммон продал две распечатки Итону, а последнюю оставил себе – кстати, о финальной фотографии «Имаго» мало что известно, так как Аммон никому ее не показывал, и среди его вещей ее не обнаружили.

– А откуда взялись эти снимки?

– Вот тут-то и кроется вся странность. Аммон держал происхождение фото в секрете. Отказывался говорить, где сделал их, и что на них изображено.

– Что ж… Наверное, хотел подогреть интерес. Общественность любит тайны. – Увы, я успел насмотреться на людей искусства в деле, чтобы разжиться своей долей цинизма. Но Джейкоб пропустил мою шпильку мимо ушей.

– Наш Морис был чудаком. Общался с подозрительными личностями, имел странные привычки. Никто не знает, что у него было на уме.

– Странные привычки? Ну-ка, рассказывай.

– Я не знаю всех подробностей. Он был помешан на примитивной культуре, особенно на малоизвестных языческих религиях – и, конечно, на священных фармацевтических средствах, сопровождающих иные языческие обряды. – Джейкоб изобразил, будто пыхает воображаемой трубкой.

– Ну, видимо, тот еще был тип. И что, жил он долго и счастливо?