Страница 65 из 73
Глава 20
Я завороженно смотрел на потемневшего от копоти офицера, который наконец-то перевалился через борт умирающего катера и сорвался в воду. Его тут же подобрали мои ребята на шлюпке, действуя в опасной близости от пылающего костра, в который превращался охотник.
Козихин — я вспомнил эту фамилию, почему и определил его как офицера, едва услышал. Старший лейтенант, командир катера МО-121. Занял место убитого пулеметчика и до последнего оставался на своем гибнущем охотнике.
— Давай! — я тянулся к раненому, мне помогали, мы вместе втаскивали его на палубу «Малютки». — Аккуратней!
— Да осади, командир, — измученно усмехнулся Козихин. — Живы будем, не помрем.
— Спасибо, — я протянул ему руку, пожал сухую горячую ладонь, перемазанную мазутом и маслом.
— Да брось… — тот прикрыл глаза. — Дай сяду. Вам спасибо, братцы. Не оставили нас…
Выживших с катера распределили на «Малютке», где моментально стало тесно, ну да нам не привыкать. Еще несколько человек принял на борт второй охотник, и мы теперь шли к Лавенсари под его защитой. Позади расплывалось грязное масляное пятно, оставшееся на месте затонувшего катера.
— Вырвались, — я не скрывал облегчения, когда впереди показался ощетинившийся орудиями остров.
На Лавенсари мы провели больше времени, чем рассчитывали. К счастью, ни корпус, ни рули «Малютки» серьезно не пострадали, но пришлось задержаться, чтобы это выяснить, а потом устранить мелкие повреждения. Скучать нам точно не приходилось, и выражение «ни минуты покоя» подходило для нашего состояния максимально. Остров периодически принимал бой, отгоняя вражеские самолеты, а с моря то и дело доносились выстрелы и разрывы. Порой над горизонтом поднимался дым.
Гарнизон Лавенсари обрывисто делился с нами новостями: наш знакомый Мартынов, патрулировавший Сескарский плес вместе со старлеем Дворецким на втором катере, обнаружили дюжину вражеских сторожевиков и вызвали подкрепление. Именно этот бой пылал вдалеке, пока мы занимались «Малюткой». Потом мы узнали, что финнов загнали обратно в шхеры, предварительно разделив их дымовой завесой, чтобы было сподручней топить малыми группами.
Выяснилось и то, что наши катерники не раз отгоняли финские минные постановщики, которые стремились осложнить жизнь нам, балтийцам, в районе занятого советской береговой батареей Сескара, маленького островка восточнее Лавенсари. В общем, каждый день был настолько плотно насыщен подобными событиями, что мы в какой-то момент почти перестали обращать на них пристальное внимание. Война учит не отвлекаться на то, что тебе в данный момент не угрожает, и продолжать заниматься своим делом даже на фоне стрельбы и разрывов.
«Дьяволы» вышли на связь накануне выхода из Ленинграда М-95, так что мы, скорее всего, еще должны будем встретиться на Лавенсари с Федоровым. С Дьяковым, командиром М-97, мы уже пересеклись — для зарядки аккумуляторных батарей его «Малютка» тоже возвращалась к передовой базе. Фактически мы перекрывали с ним гогландский рубеж, только он вел разведку вдоль восточного побережья и севернее, а еще у нас помимо разведки юга острова и обоих Тютерсов была своя задача с высадкой разведчиков. И вот теперь нам предстояла ответственная операция по их эвакуации. Сработать нужно филигранно, иначе и парней погубим, и сами рискуем пострадать.
«Час точка рандеву встречайте», — сообщение группы Мосяева, переданное нам из штаба, было максимально коротким, но емким. Место и время известно заранее, «дьяволы» лишь дали подтверждение, что все штатно.
С рейда Лавенсари мы вышли уже под прикрытием дымозавесчика, готового при малейшей угрозе затянуть окрестности непроницаемой мглой. Вооруженный эскорт составляли три катера — с горючкой по-прежнему была напряженка, но на подводников рассчитывали и сил для того, чтобы нас сберечь, старались не жалеть.
— Боевая готовность номер два подводная! — скомандовал я. — Второй боевой смене заступить!
Следом пошли доклады:
— В первом отсеке по готовности два подводная заступила вторая боевая смена!
И так все остальные — дело привычное, во многом рутинное. Когда о готовности доложили из каждого отсека, приступили к погружению.
— Подвахтенным от мест отойти! Гордов, принять балласт…
И вновь муторные, изнуряющие часы медленного, осторожного до паранойи форсирования минного поля «Зееигель». К бухте Киисинкюдя к югу от Гогланда мы подошли на приличном расстоянии, подвсплыв на перископную глубину и уточнив свое местоположение. Финны по-прежнему пребывали в сонливой уверенности, что никакая опасность им не грозит — иначе я никак не могу объяснить, что наших ребят до сих пор не обнаружили. И пусть хочется напоследок устроить парочку взрывов, не стоит. Сработали бесшумно, и это отлично. Наполовину обеспечили успех последующей операции.
— Самый малый к берегу, — скомандовал я, когда начали сгущаться короткие сумерки.
Подошли примерно туда же, где высаживали парней, только ощутимо подальше. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть. Теперь чуть-чуть показать перископ, чтобы они его точно заметили. Короткое, но весьма напряженное ожидание — и из воды показались несколько голов в водолазных шлемах. Раз, два, три, четыре. Все целы. Вышли заранее к бухте, вытащили из-под прибрежных камней свое снаряжение и сидели, как затаившиеся в засаде крокодилы. Один-ноль, горячие финские парни.
— Ну, как? — шепотом спросил я, когда на палубу бесшумно забрался Юрпвицс и затем поднялся на мостик.
— Далековато пришлось плыть, тащ командир.
— Нормально. Ласты тебе для чего! Вот то-то же. Как финны?
— Неплохо они тут окопались, — покачал головой он, краем глаза следя, как выныривают из воды остальные. Последним на корпус взобрался Мосяев.
Настолько тихо сработали, что я в очередной раз прифигел, говоря по-простому. Вот как они это делают? Впрочем, прохватиловцы тренируются наизнос, чтобы все до автоматизма отработать и чтобы комар носа не подточил. Такой спецназовец у купающегося немецкого генерала за спиной выплывет и горло ему перережет, а на берегу никто даже не заметит.
Водолазы принялись друг за другом нырять в узкий люк, и тут мы все вдруг поняли, что спокойствие было слишком обманчивым. На берегу включились прожекторы, разгоняя и без того жидкий сумрак, а со стороны западного берега доносился натужный рев катерных моторов.
— Tuolla he ovat! — донесся далекий крик. — Luovuta! Pudota aseesi!
Черт знает, что это значит, но точно ничего хорошего.