Страница 73 из 73
На Лавенсари мы пробыли несколько дней, зарядили батарею, еще раз перепроверили оборудование, и выяснилось, что нам по-настоящему повезло выбраться из передряги с минимальными повреждениями. Уже готовились к возвращению в Ленинград, когда в бухту вошла 95-я «Малютка» Лёни Фёдорова.
— Ваня! — радостно заорал он с ходового мостика и замахал руками. — Беззубиков! Братцы!
Встречали их всем своим разросшимся экипажем, включавшим четверых водолазов. Здоровались, обмениваясь крепкими рукопожатиями, обнимались, до боли хлопая друг друга по спинам. Краснофлотцы весело переговаривались, закуривая, мы офицерским составом отошли в сторону, чтобы дать морякам возможность пообщаться друг с другом, да и самим поболтать, чего уж скрывать.
«Живые, — отметил я про себя, глядя, как наш Пашка Чурзин что-то рассказывает Елисею Куроптеву, старшине мотористов М-95. — И мы, восемнадцать человек из прежнего состава, если не считать водолазов, и два десятка экипажа Фёдорова. Мы выбрались из того злополучного похода в октябре 41-го, они — не подорвались на финском „Рукаярви“. Живые!»
— Слушай, Вань, — Фёдоров, улыбаясь, смотрел на меня, — вот скажи, как ты это делаешь?
— Что именно? — заинтересовался я, а остальные офицеры устремили взгляды на нас.
Мои Вася Веремеенко и Пашка Гордов, помощник Фёдорова Серёга Козлов, Мишка Сенин, старший инженер-лейтенант М-95. И полковой комиссар Илья Рывчин, который должен был утонуть как раз на Фёдоровской «Малютке».
— Колька Дьяков сказал, что у него и впрямь головка перископа неисправна была, — принялся объяснять Лёня. — Ты же ему подсказал…
— Так это… просто, — я попытался скромно отмахаться, — опытом поделился.
— Ну, здесь ладно, — Фёдоров решительно помотал головой. — Но вот ты мне тогда напомнил, что у Гогланда много наших погибших кораблей. А я чуть было по «Шауляю» торпеды не выпустил!
— Да ладно⁈ — деланно удивился я, стараясь, чтобы это вышло как можно естественнее.
— Ну! — с жаром подтвердил Лёня, и Илья Рывчин согласно закивал. — Он там на камнях стоял, я не сразу понял. Потом в голове — щелк! И разговор наш сам собой всплыл. Не-е, думаю. Не торопись, Леонид Петрович. Приглядись. И точно! Наш это, немчурой потопленный.
— Чутье, что ли, у тебя, Вань? — прищурился Рывчин, прикуривая.
— Можно и так сказать, — согласился я. — Шестое чувство подводника.
— Так слушай дальше! — Фёдоров, распалившись, даже руками принялся размахивать. — Ты же сказал, что они с юга и с севера минами все перекрыли… Ну, мы и стали медленно, но верно ползти. Форсировали, значит. А там на нас БДБ шпарит! Уверенно так! Мы проследили — к Соммерсу она шла.
— И дальше? — я слушал, жадно ловя каждое слово.
История и здесь поменялась: экипаж М-95, которому суждено было погибнуть в полном составе, не только выжил, но и отследил движение быстроходной десантной баржи противника в направлении Соммерса.
— Потопил ее наш Леонид Петрович, — вместо Фёдорова сказал Рывчин. — Вместе с двумя пушками.
Я на миг замер. Быстроходная десантная баржа, она же сокращенно БДБ, это не корыто, как многие себе представляют. Это действительно быстроходное, неплохо вооруженное и в целом весьма удачное в плане конструкции судно.
— И ловко так, — подмигнул Рывчин, продолжив. — Прямо в корму двумя попаданиями. Ко дну пошла, как булыжник.
— Не досчитались финны на Соммерсе двух пушечек, — довольно выдохнул Фёдоров, тут же покраснев от смущения.
— Мне даже интересно, — задумался я, от души поздравив Лёню, — какие новости от Дьякова будут. Он уже вернулся?
— Вернулся, — кивнул Рывчин. — Никого не подбил, но задание выполнил. Произвел разведку противолодочной обороны противника в районе Восточного плеса. Так что все три экипажа хорошо себя проявили, грамотно.
Илья Аронович, как политработник, знал несколько больше, нежели мы, а потому я заметно воодушевился, когда услышал от него о Дьякове. Значит, мы не только избежали потерь, но и сделали так, чтобы их понес противник. Еще и разведку качественно выполнили. Это очень хорошо, особенно с учетом того, что немцы с финнами в любом случае усилят дозоры и патрули. И раньше начнут серьезную охоту за нами, подводниками.
— Значит, говоришь, Лёнь, на Соммерс шла баржа? — задумчиво проговорил я, потом повернулся к Рывчину. — Илья Аронович, мы ведь будем что-то с этим делать? А то этот остров, простите, как заноза в причинном месте.
— Это ты верно подметил, Иван Иванович, — усмехнулся Рывчин. — С Соммерса хорошо просматривается Лавенсари. Очень нужен нам этот остров. Как, разумеется, Гогланд с обоими Тютерсами.
— Надо разведать, — уверенно проговорил я. — Если что, готов приступить.
— Да кто бы сомневался, — рассмеялся политрук. — Ты прав, капитан-лейтенант, остров этот сейчас финнам ой как помогает. А надо бы наоборот.
— Надо! — с жаром добавил Фёдоров. — Илья Аронович, я-то, если что, тоже готов. Мы с Ваней вдвоем этот Соммерс… со всех сторон ощупаем!
— Это не ко мне, товарищи командиры, — Рывчин покачал головой. — Но скажу, что об этом уже давно думают в штабе. А ваше рвение, уверен, оценят.
И он с интересом посмотрел на меня, изучая, будто необычное насекомое. Он словно тоже пытался понять, что случилось с пассивным командиром М-98, который вдруг стал активно выпиливать флот противника и даже совершил совместно с Ротой особого назначения налет на немецкие артбатареи.
— Мы, кстати, тоже открыли новый счет, — Вася Веремеенко выложил еще один козырь. — У западного берега Гогланда пароход потопили. Но сами, правда, потом чуть как кур в ощип не попали.
— Говорю же, все молодцы, — улыбнулся Рывчин. — А кто-то еще говорит, будто «Малютки» почти бесполезны.
— Кто говорит? — вскинулся Гордов, и Лёня Фёдоров с Серёгой Козловым энергично закивали, поддерживая праведный гнев товарища. — Вы нам его покажите, товарищ военком, мы проведем разъяснительную беседу.
— И если что, сделаем физическое замечание, — добавил я, и все сдержанно, но искренне рассмеялись.
— Ладно, товарищи, — Рывчин посмотрел на часы. — Пора расходиться. Отдыхайте, чините лодки — скоро вам все пригодится.
Соммерс, в этот момент билось в моей голове. Кровавый десант на Соммерс. Предотвратить.
Конец первой книги. Продолжение здесь: