Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 73

Буднично — не только потому что привык. После форсирования минного поля, когда ты в любой момент рискуешь пойти на корм рыбам, всплытие в надводное положение ощущалось чем-то вроде выхода на магистраль после разбитого проселка.

Нас уже ждал эскорт из двух катеров, с которых нам просигналили, что можно следовать к Лавенсари. И вот тут я вспомнил закон парных случаев, о которых рассказывал в прошлой жизни приятель-медик, трудившийся на скорой помощи. Приедешь, говорил он, на боли в животе, жди следующий вызов один в один. Вот только в моем случае этот закон повторял совсем неприятные ситуации.

— «Юнкерсы», мать их! — выругался я, увидев, как прямо на нас летят два немецких Ju-88. Помельче, чем «Хенкели», но побыстрее и повертлявее. — Боевая тревога!

Кажется, неожиданно, но в то же время предсказуемо — враг пока что господствует и на воде, и в воздухе. Вот и сейчас… Один «Юнкерс» заходил со стороны солнца, второй чуть наискосок. Мозг моментально перешел в рабочее состояние. Что делать? Срочное погружение, пока мы в нужной точке? Тридцать пять секунд — не успеем. Самолет гораздо быстрее, а два самолета — это еще в два раза меньше шансов на удачу.

Катера открыли огонь по «стервятникам», и стало ясно: тот, что шел наискосок, специально работал на отвлечение. И пока наши охотники сосредоточились на нем, второй, прикрываясь солнцем, собирался пустить ко дну «Малютку». Кусочек куда более лакомый, нежели бронекатер.

— Дизель! Вперед самый полный! — заорал я вниз, и Никитин торопливо передал мою команду в машинное отделение.

Впрочем, это и не требовалось. Видимо, я так гаркнул, что услышали все и сразу. Хорошо, успел за поручни схватиться. Ведь способ рабочий, и я его уже использовал во время встречи с немецкой подлодкой. Но повторение не зря мать учения. Только бы успеть!

Со свистом серия бомб, сброшенных «Юнкерсом», упала далеко за кормой, и все равно «Малютка» слегка вздрогнула, покачнулась. Главное, чтобы не повредило винты и вертикальные рули, остальное… Фигня, прорвемся. Самолет с крестами на крыльях пошел на разворот, двигаясь почти над самой водой по широкой дуге. Затем он набрал высоту, ринулся вдогонку.

— Вперед! Самый полный! — орал я. — Не останавливаться!

«Юнкерс» действовал по ситуации, и его тактика была вполне логичной. Он хотел опередить меня по траектории моего движения и сбросить бомбы перед «Малюткой», рассчитав, чтобы они попали прямо на палубу, но…

— Право на борт! — я думал, что голос сорвется на хрип, так заорал.

Теперь меня чуть не отбросило в сторону, я даже почувствовал, как ноги мои отрываются от пола, а ребрами больно прижало к ограждению. И… Есть! «Юнкерс» купился на мою уловку, и бомбы плюхнулись левее. Как тогда с вражеской субмариной и торпедами: выражаясь словами программистов, работает — не трогай. Или лучше: работает — делай так же, не импровизируй. Если только чуть-чуть.

«Юнкерс», потратив боекомплект, сделал крутой вираж и полетел прочь. Его напарник, отвлекавший на себя катера эскорта, тоже уходил. Проклятье! Он не просто их отвлекал, он еще и планировал вывести их из строя. И у него это получилось.

Один из малых охотников потерял ход и дрейфовал по волнам, а на палубе занимался пожар. При этом один из краснофлотцев, весь черный, стоял за пулеметом и стрелял по уходящим «Юнкерсам». Второй катер пытался подойти к пострадавшим товарищам, оттуда что-то кричали.

— Шлюпку! — скомандовал я, и по железным ступенькам загремели матросские ботинки.

Сухарев и Борисов буквально выскользнули из узкого люка друг за другом, вытащив сначала на мостик, затем на палубу резиновую спасательную шлюпку. С катера начали спрыгивать выжившие краснофлотцы, некоторые тащили на себе раненых.

— Быстрее, ребята! — мы с боцманом Никитиным и подоспевшим на помощь здоровяком Чурзиным помогали забираться спасенным на палубу. — Как бы они сейчас вторую смену не прислали!

— Могут! — стиснув зубы от боли, процедил один из катерников, весь залитый кровью, которую морская вода лишь еще сильнее развела по лицу.

— Эй, Козихин! — заорали со второго охотника черному моряку, который все медлил и никак не мог спрыгнуть с горящего катера. — Чего застыл? Сигай!

— Прощается… — голос окровавленного балтийца дрогнул, он прикрыл глаза.

— Эй! — Пашка Чурзин, на руках которого зимой умер раненый краснофлотец, испуганно затряс спасенного за плечо, и тот зашипел от боли. — Ты давай тут это… братец, не шали!